Только и остается, что есть молча и глядеть ровно в тарелку. А все равно чувствуется его присутствие. Больно энергетика у десятника властная. Тяжелая даже. Вроде и не давит сейчас, а ощущается. И как он так делает?
- Как чувствуешь себя, птичка?
- Лучше уже, спасибо. Тот… берег – далеко он?
- Зачем спрашиваешь? – хмурятся густые брови.
- Огню нужно тела предать. Чтоб не встали повторно.
- Завтра пойдем, - отрезает князь.
- Нет, сегодня, максимум к вечеру. Сложно, но можно их второй раз поднять. Не стоит давать колдуну дополнительных людей.
- Колдуну?
- Да, мужчина. По остаточному следу на неспящих увидела.
- И как же ж такое видеть можно?
- Ну… если очень грубо, то прикосновение к чужой силе – это как рукопожатие. Ты же можешь отличить мужскую руку от женской? – улыбается девушка в его удивленные глаза. Приятно видеть самоуверенного воина обескураженным. Ничего он не смыслит в ворожбе и силах. Оттого чувствует себя учеником-первогодкой. А Тами обожает учить.
- Твою – так точно отличу. Больно нежные у тебя пальцы.
Не знаю даже как просить …
- О чем?
- Постираться нам с тобой нужно. И твоя рубаха и моя кровью изгвазданы. Пока не присохло, надобно их…
Тами скорчила насмешливую мордочку.
- Я не против. Если покажешь как.
- Погодь, но стирать-то! Стирать все бабы умеют! – Леслав ошарашен настолько, что Тами едва смех сдержала.
- Все, как ты говоришь бабы еще умеют скандалить и плакать. А я – нет. Покажи как – и я постараюсь освоить стирку, - девушка отложила пустую тарелку и посмотрела на него прямо и твердо.
Что такое? Да, она призналась, что чего-то не умеет. Так не стыдно же это! Лучше так, чем прийти к воде и развести руками.
- Не девка, а сундук со странностями. Слаба ты, давай в другой раз.
- Нет, сейчас. Лучше мне, да и пройтись не мешает. Говори, что делать надо.
- Пошли, научу, - вздохнул воин.
Через некоторое время у ручья двое неумелых мучили перепачканные рубахи. Велеслав мельком видал, как денщик его стирал одёжу в походах. Но чтоб князь сам, хоть раз … А Тами такая ерунда как хозяйственные дела, вообще никогда не интересовала.
Надевала чистое взамен грязного, не задумываясь, откуда оно в сундуках берется.
Потому, стоя на коленях, бок о бок, неумехи месили рубахи, как тесто, неловко жамкая руками. Не выдержав, она начала хохотать первой. Глядя на нее, ее смеющие глаза, рассмеялся Велеслав.
- Вот спросят, чем я в походе по Болотам занимался, молчать буду, как рыба. Кому сказать – кашу варил да рубахи стирал.
