- Ерунда, царапины, - поморщился князь, - а вот ты зачем так напрягалась?
Мужские пальцы осторожно касаются щеки, заставляя закрыть глаза от немудреной ласки. Это не похоть, это такая неприкрытая нежность, что к глазам подступают невольные слезы. Становится стыдно. За чувства свои взбунтовавшиеся, за то, что лежит перед ним беззащитной. И склонился над ней так низко, что дыхание его на своем лице чувствует. Еще немного и… Нельзя!
- По… помоги встать, - шепнула, отводя взгляд в сторону. Только бы на губы эти греховные не глядеть.
- По силам тебе?
- Смогу. Я все смогу. Что нужно будет.
Велеслав усадил ее, закутанную в плащ, не сводя внимательных глаз. А она не знала куда свои девать. Волнение охватило глупое, удушливое. Откуда оно? Почему? Полуголых мужчин она перевидала в походах. Почему на этот раз? Смущенно опустила глаза и увидела, что ее рубашка безобразна заляпана кровью. Откуда? Ах, да… Из носа. Вспомнила ощущение теплых струек, заливающих губы.
- Мне переодеться надо.
- Рубаха рядом лежит. Я сам не стал, чтоб ты… не серчала.
- Спасибо, - вместе с благодарностью – удивление. Неужели бабник несносный удержался от того, чтобы ее голую и беззащитную рассмотреть? А мог бы и не только это… В голове всплыли обрывки грязных слов бандитов. Судя по тому, что они сейчас не на берегу того озерца, а воин, хоть и покрыт свежими царапинами, но спокоен – все закончилось.
- Пойду лошадей гляну, - деликатно дал понять, что мешать не будет."
"Тамирис невольно вскинула глаза на поднявшегося на ноги мужчину.
Невозможно хорош! Плечи широкие, руки сильные с дорожками вен на запястьях. Грудная клетка плитами гладкими, вот уж на ком прикорнуть можно. Или прижаться, ища защиты. Пыталась разозлиться, внушая себе сколько женских голов на этой груди засыпало – а не вышло ничего. Хорошо хоть отошел десятник быстрым шагом. Не стала глядеть ему вслед. Во-первых, чтоб себе лишнего не позволять. А во-вторых, не сомневалась, что не будет воин поглядывать. Есть у него недостатки, но верность слову – на лице написана.
А с гордыней рука об руку еще и самоуважение идет. Потому не позволит себе Леслав подлого поступка. В открытый бой пойдет, но не исподтишка.
Переоделась споро, чтоб не сверкать прелестями на весь лес. Мужчина вернулся, тоже рубаху надел.
- Еда готова. Будешь?
- Буду, - силы и вправду надобно восстановить. Особенно после того, как у нее ума хватило из последнего резерва черпать.
Положил ей каши в тарелку, протянул и рядом сел. Обеспокоенных глаз не сводит.
