Тишанка прошла вслед за госпожой, держа в руках курицу со связанными лапами и свежий хлеб – приношение чурам, чтобы приняли новую жену."
"– Перед богами, перед чурами нашего очага, перед вами, знатные мужи, я принимаю в наш род эту женщину, Величану, – объявил Мистина, остановившись перед столом. – Признаю ее хозяйкой дома и госпожой всех его богатств, челяди и скотины. Я вручаю ей ключи от всех замков и передаю право распоряжаться имуществом и припасами. И да благословят ее боги под нашим кровом, наградят здоровьем, долголетием, удачей во всех делах и многочисленными чадами!
Мистина взял со стола две связки ключей и передал Величане.
Она взяла их и прижала к груди. Связки были весьма тяжелыми. В одной не менее десятка ключей от навесных замков для клетей и погребов с припасами – кованных из железа, похожих на совочки на длинном черенке. Во второй связке было несколько ключей от ларей с более ценным имуществом, эти были похожи на крючки с зубчиками, а их рукояти были из узорной литой бронзы, некоторые – с серебром и даже позолотой.
Уже старые, вытертые, иные из них помнили руки Витиславы и Уты. А теперь все богатства этого славного дома принадлежат ей.
Один раз, на другой день после свадьбы с Етоном, Величане уже дали похожую связку ключей. Но тогда она, разбитая и напуганная началом новой жизни, и на четверть не радовалась этому так, как сейчас. А сегодня Мистина казался ей богом, вручившим истинные ключи от ее счастья.
– Я принимаю эту женщину как мою жену, – хриплым от волнения голосом сказал Лют.
– И пусть то, что она принесла с собой, умножится многократно.
Величана повернулась к нему. У нее подкашивались ноги – сейчас все то, о чем она мечтала, как о безумном и несбыточном, наконец-то станет явью. Она получает мужа – того, за кем по доброй воле пойдет в могилу хоть завтра и будет готова умереть без сожалений, лишь бы не расставаться с ним ни на день.
Княгиня Эльга мудра, но она не права. Любовь земная – справедлива. «Ты прекрасен, возлюбленный мой!» – говорит женщина столько веков, сколько существует род людской, и она права всегда.
Ты – солнце моей души, и разве можно измерить точными мерками счастье, что несет мне твой свет?
Лют шагнул к ней. Они должны были еще что-то сказать, еще что-то сделать, передать свадебные дары, выпить из рога, обойти вокруг печи… Но только сейчас, глядя в зеленые глаза своей вилы, Лют осознал значение того, что рассказал ему Мистина. Он может больше не бояться, что недостаточно для нее хорош.
