Мал и глуп оказался… Но после того у него появился кроме Асмунда и второй наставник: Дорогожа, старейший Велесовов жрец земли Полянской. С тех пор Святослав овладел многим из того, что сказители называют «хитростью-мудростью», не всегда зная толком, о чем речь. И теперь молодой князь знал, как закрепить в невидимом мире все то, что добыл его меч в мире видимом.
– Так ведь, Святославе… – к нему приблизился Стеги. – Погоди. Мы ведь как рядились. Ты хотел, чтоб добить или помиловать по своей воле. А Етон, – он глянул на того, кто сейчас звался этим именем, – отвечал: в круг входят двое, выходит один, милости себе не прошу и супротивнику не обещаю.
Для победы тебе его добить… умертвить надлежало.
– Так я умертвил! – в негодовании воскликнул Святослав.
Вместо ответа Стеги показал на Етона. Тот стоял в трех шагах перед своим бывшим престолом, живой и здоровый. Даже ухмылялся сдержанно. На нем был не тот кафтан с охотником и белой ланью, в какой старое тело обрядили для погребения, а другой – в красновато-бурых греческих орлах, что был уложен в берестяной короб и поставлен рядом с носилками.
У руси так заведено: в могилу кладут перемену одежды, будто покойнику на том свете надо будет переодеться. Он и переоделся…
– Я же условия передавал, мне ли не знать, – добавил Стеги. – Так, Предславич?
Олег неохотно кивнул.
– Но я убил тебя… – Святослав соскочил с престола и приблизился к Етону. В его оборванной речи ясно слышалось непроизнесенное «пес». – Убил! Перед всей чадью плеснецкой и дружиной моей.
О подобном случае в Дорогожиной науке ничего не было. Но меч не подводит, и Святослав опустил ладонь на золоченую рукоять Огненосца, оружие свое призывая в свидетели. Но Етон развел руками, и в этом простом движении просвечивала насмешка. Жив я, дескать, разве не видишь?
– Как теперь быть, воеводы? – Чудислав посмотрел на Семирада, на Олега Предславича, даже на Люта, будто надеялся найти в нем часть мудрости и хитрости его прославленного брата. – Убит супротивник, а живой.
– Не бывало еще такого, – Олег Предславич качнул головой. – И обычая нет…"
"– Придется, видно, новый обычай завести, – негромко сказала за спинами мужчин Виданка, но в тишине ее все услышали и обернулись.
Ей было не по роду и не по званию говорить на княжеском совете, но никто не сказал: «Поди прочь, женка глупая!» Князья, бояре, воеводы, гриди знатных родов пребывали в растерянности и готовы были слушать любого, кто знает, что сказать.
