Святослав знал его с детства, ему когда-то рассказывала мать. А ей – ее отец, Вальгард. Как можно было не верить? И если Етон утаил часть своей беседы с Одином… но какой же дурень станет кричать о таких делах на торгу?
Может, сговорились они его морочить? Святослав легко поверил бы этой мысли, будь Величана рада возвращению супруга. Но лицо ее выражало отчаяние – она верила против воли.
Хоть бы мать была здесь! В таких делах Святославу всегда не хватало Эльги. Она разобралась бы – чему верить, чему нет. А этот ее змей хитроумный – Святослав нашел глазами замкнутое и враждебное лицо Люта Свенельдича, но подумал о Мистине – смекнул бы, как теперь с этим быть.
Ведь те двое не хотели, чтобы он уезжал из Киева этим летом. Мать ждала из Царьграда ответное посольство. Разговор с Константином два года назад у нее не сложился, но она надеялась, что за это время цесарь все обдумал и пришел к более выгодным для Руси решениям. Эльга просила сына остаться в стольном городе, самому говорить с царевыми мужами о торговле, о военной помощи, о хазарах.
Но Святослав отмахнулся. Ты, дескать, с греками всю эту квашню затеяла, сама и меси. А мне на Волынь идти, пути на Мораву мечом пробивать.
Знал бы он, что его тут ждет!
– Так кто ж, княже… – от размышлений его отвлек голос Чудислава, – княже… – боярин переводил взгляд с одного на другого, – кто у нас теперь князем-то?
Святослав воззрился на него: откуда сомнения, не ясно разве? Потом поймал взгляд нового Етона. И сообразил. Если тот вовсе не умер, то и стол его не освободился…
– Был у нас сперва старый князь – один, потом стал другой – молодой, тоже один, – вставил боярин Храрь, болтун, каких мало.
– А теперь сразу два стало, и оба молодые!
– Князь у вас я! – пресек поднявшийся гомон Святослав.
– Не спеши так, – Етон шагнул вперед. – Ты мое наследство взял, когда я умер. А коли я снова жив, то и наследства нет.
– Не свисти! – невежливо оборвал его Святослав. В таких делах его было не сбить. – Мы ряд положили: кто одолеет, тому все имение, дом и стол.
Я – победил. Теперь все здесь мое.
Он вытянул руку вперед, опустил кончики пальцев, потом провел ими по своему лицу, намекая на обряд перенимания силы. Древний священный обряд был завершен по закону. Отнять взятое теперь не в силах никто. И пусть даже убитый обзавелся новым телом – сила, а с ней и права старого тела ему больше не принадлежали.
Однажды, будучи тринадцатилетним отроком, Святослав из-за невежества своего едва не потерял все плоды долгих трудов.
