Всякому хватало мысли, что перед ним наяву стоит человек, побывавший на том свете и вернувшийся, чего же дивиться его новым повадкам? Не норовит никому в горло вцепиться… пока… и слава богам!
Святослав ехал впереди всех, как и по пути сюда. Будто спешил первым войти в город, пока прыткий выходец из могилы его не опередил! Вид у него был замкнутый, а в душе боролись досада и упрямое недоверие. Можно ли допустить, что убитый им Етон и впрямь вернулся в новом теле? Вот в этом самом? И ведь еще видоков представил, старый пес! То есть молодой…
– Пойдете к присяге, что видели его таким? – спросил он у Семирада со товарищи первым делом, как все прибыли на княжий двор.
– Пойдем, – без особой охоты воевода все же кивнул. К чудесам он был непривычен, всю жизнь верил глазам и рассудку, и вот теперь именно они его убеждали, что случилось неимоверное! – Являлся нам Етон помолодевшим… По осени, после свадьбы своей… Ушел на могилу Вальстенову, вернулся таким вот. В кафтане в том же самом. Говорил, что не один дар дал ему Один, а два…
– Три, – подсказал Храрь.
– Он тогда говорил – два. Чтобы долго жить и раз в год молодеть.
– Три, он сказал! – твердил Храрь. – Только третьего дара он нам не открыл тогда. Рано еще было. А теперь говорит, – он показал на нового Етона, – три!
Бояре поспорили немного, упоминалось ли о третьем даре той ночью. Но в том, что о способности молодеть им сказал сам Етон и показался в юном облике, все сходились. И выражали готовность пойти к присяге.
Но сильнее присяги – хоть землю-мать целуй, хоть «корляг», хоть обручье золотое, – Святослава убеждало лицо Величаны.
Етонова княгиня прошла к своему престолу у дальней стены будто во сне и села, хотя в последние дни не садилась сюда, не зная, кем себя считать, хозяйкой или пленницей. Если бы она впервые видела этого человека из могилы, то теперь недоумевала бы, возмущалась, клялась, что знать его не знает. Но она молчала и смотрела на него, как на свою смерть. И Етон, поглядывая на нее, даже не взывал к ее свидетельству – она подтверждала его слова каждым мгновением своего мол-чания.
"
"Святослав, войдя в гридницу, без раздумий сел на княжий стол – новые приобретения он легко привыкал считать своими, а вот привычки отказываться от своего за ним не водилось. Сидя там, он с высоты переводил взгляд с Величаны на ее воскресшего мужа. Здравый смысл не позволял поверить в то, что старый пень не только ожил, но еще и помолодел на пятьдесят лет. Но о дарах Одина говорило предание о проклятье Вещего.
