Под ним, стремительно расширяясь, росла лужа крови из рассеченной бедренной жилы. Разбитый щит откатился в сторону, но рукоять меча была по-прежнему крепко зажата в пальцах.
С трудом приподнявшись на локте, Етон взглянул на своего убийцу, приоткрыл рот, втянул воздух…
Святослав замер; замерли и люди вокруг площадки, ожидая не то рыка, не то крика…
И вдруг на площадку метнулась серая тень – будто волчица. Величана сначала вздрогнула, лишь потом узнала Виданку. Все стояли замерев, и гридни, которых та оттолкнула, не пытались ее задержать.
Даже Святослав от неожиданности отшатнулся, опуская окровавленный меч. А Виданка упала на колени возле Етона и поддержала его голову.
Его веки трепетали, как увядшие листья дуба. Но Етон увидел и узнал Виданку. Узнавание это принесло ему последний в жизни проблеск радости – ему было что сказать на прощание.
– А… э… – выдохнул было он.
Виданка наклонилась ниже к его губам – последние вздохи старика касались ее щеки.
– Ена… не… ой… – шепнул Етон, и Виданка будто прочитала его мысли.
«Жена… ко мне… со мной…»
Уходя с белого света, Етон хотел последней волей закрепить свое право на посмертную спутницу.
Виданка вгляделась в его глаза, будто проверяя, верно ли поняла. Но Етон уже ничего не мог подтвердить. Взгляд его остановился, слабое дыхание замерло на бледных губах. Под колени Виданке натекла горячая влага – это расползалась по камням кровь Етона.
Бережно – хотя он ничего уже не чувствовал – она опустила голову мертвеца на камни и уложила его на спину. Подняв руку, потерла ее о сорочку на груди и почтительно опустила веки над застывшими очами.
В толпе вскрикнула женщина, за ней другая.
Святослав молча вскинул меч к небу, призывая богов с Перуном во главе засвидетельствовать его победу; еще несколько капель стынущей крови сорвалось с клинка и оросило камни. Киевские гриди закричали – дружно, но прохладно. Они не сомневались в исходе поединка, но все же были потрясены этим зрелищем немногим меньше бужан.
Потом Святослав склонился к телу Етона, коснулся кончиками пальцев кровавой лужи возле его бедра.
Поднял руку и провел пальцами по лицу, оставляя на своей молодой коже следы крови старика.
Поединок между старым властелином и молодым наследником – древнейший обряд, освященный тысячелетиями. Но, не будучи завершен перениманием силы, он приводил бы лишь к бессмысленному убийству. Святослав не зря учился у волхва Дорогожи смыслу обрядов и обычаев: опыт научил его вниманию к ним.
Теперь все было сделано по закону.
