Она не опозорит Луческ, пытаясь нарушить уговор. О ней, во цвете юных лет ушедшей на тот свет за старым мужем, будут слагать предания. Она разделит славу мужа, павшего с мечом в руке. Сколько стоит земля Волынская – ее, Величану, Етонову княгиню, не забудут.
Когда Етон отпустил Стеги из гридницы, Величана тоже ушла к себе. Позвала служанок, велела раскрыть лари, стала разбирать свое добро. Что надеть на краду, что положить с собой. То есть нет, крады не будет. Етон велел готовить себе могилу по русскому обычаю – широкую яму, с дощатым полом и стенами, куда тела кладут целыми, с имуществом, спутниками и погребальными дарами.
Потом закрывают крышкой и насыпают сверху могильный холм. Она собиралась, будто в дальнюю дорогу, и за ближайшими хлопотами прятала от себя мысль об их цели. Ей полагается третья часть всего добра. Приданое вернется к отцу – Величана ведь так и не родила детей, которые стали бы ее наследниками. Остальное пойдет в добычу победителя, и скоро ее платья и сорочки будут носить Святославовы жены.
Ну, что ж, если им надо… Или скорее он холопкам своим раздаст.
– Вот это я возьму с собой. – Она показала Душарке на мужской кожух из простой черной овчины, что прятался на самом дне ларя. – Пусть меня им укроют, как… положат.
Горло сжала болезненная судорога, брови заломило. Он пожалеет о ней, если узнает, что она взяла его кожух в могилу, потому что до последнего вздоха помнила его и верила ему… Если узнает… Величана прикусила губу, стараясь не разрыдаться у служанок на глазах.
Правда, они и сами ходили с мокрыми лицами – им ведь уготованы местечки рядом с госпожой. Величане представилось, как она лежит – в уборе невесты, с огромной кровавой раной в груди и с багровым следом от петли на горле. Она слыхала, как это делается. Погребальную жертву душат петлей и одновременно вонзают нож в грудь. Наверное, больно… ужасно!"
"Она схватилась за горло, будто петля уже его захлестнула. И кто будет это делать? Не Чудислав же? Не Говоруша, приносившая жертвы за жен плеснецких до последней свадьбы князя? Эти добрые люди, встретившие ее как родную, наставлявшие в новой жизни… своими руками отправят ее в Навь? Говоруша и Катла, что два месяца сидели возле ее лежанки, пока она хворала зимой? Хромая Бегляна, что в берестяной личине так похожа на страшное божество? Или мудрец Хавтор, внук и наследник того старого Хавтора, что сделал Етону науз? Нет, это должна быть какая-то особая жрица, для какой в обычное время не находится работы.
