Кто с благодарностью принимает несчастья в земной жизни, тот награжден будет в будущей, в Царствии Небесном. Но иной раз сама собой залетала мысль: испытывая меня, не развалила бы божья воля всю державу мою…
Мистина перехватил ее взгляд и слегка покачал головой.
– Лют ведь не крещен, – добавил он. Лют вскинул голову и вопросительно уставился на него, не понимая, при чем здесь это. – Князь не сможет обвинить Христа в этой беде.
– Я уж надеюсь! – фыркнула Эльга. – Начало всему положил Один, а нас тогда и на свете не было!
– И знаешь что? – добавил Мистина.
– Сколько я понимаю Святослава, после прошлого лета он будет даже рад, что кто-то дал ему законный повод к войне…
Не желая беспокойства в Киеве, Мистина велел брату пока помалкивать о его приключениях в Плеснеске. Хотя и понимал: не заставишь молчать десяток купцов и сотню отроков-бережатых. Известия поползут по стольному городу, сея смятение и ожидание новой войны на Волыни.
И вот уже на днях эта война из ожидания станет явью…
Было еще совсем светло, когда княгиня покинула гридницу и встала у порога, вдыхая весенний воздух.
Вот уже тридцать восьмую весну она доживает, но от запаха весеннего вечера кровь бурлит в жилах, как у девочки. Душа в груди становится такой огромной, что ей тесно. Кажется, весь мир открыт для тебя и полон радости, а легкие сумерки лишь добавляют задору. Что в нем, этом воздухе? Дух оттаявшей и согретой почвы, свежих листочков. Сам вечерний ветер весной, казалось, дует прямо из Ирья… доносит дыхание из вечно свежей груди самой земли-матери… Или после дымной зимы так кажется?
Сама собой пришла мысль о Мистине, захотелось его увидеть.
Эльга знала, что сегодня его здесь не должно быть, но всякая красота напоминала ей о его лице, самом красивом в ее глазах, всякая радость напоминала о радости быть с ним. С тайным вздохом она отвела глаза от заполнивших двор серых и бурых рубищ.
Княгиня знала: лишь самые усердные из ее гостей бывали в этот день в церкви – многие с утра бежали (или ковыляли) к воротам двора и первыми устремлялись внутрь, чтобы занять места и поскорее получить свою кашу, хлеб, рыбу, сыр.
Те, кого не пускали в гридницу, рассаживались прямо на мостках, в сухую погоду – и на земле. Эльга проходила вслед за отроками, улыбалась и кивала в ответ на низкие поклоны.
На дворе расположились те, кому не хватило места в палатах, или кто показался челяди слишком уж грязным, или пришел заранее пьян (хмельных напитков Эльга в эти дни не велела подавать).
