И способности эти должны были быть хоть и небольшими, даже мизерными, но по работе со строго определенным типом ментальной энергии. Этим самым, который до сих пор так и не удалось классифицировать.
Вот как раз он, тот, кого и поставили возглавлять это блеющее стадо, и был одним из тех счастливчиков, которые могли управлять подобными негаторами. Для того чтобы стать полноценным ментооператором, у того, кого местные бандиты именовали боссом, просто не хватало способностей, но тем не менее этот артефакт он мог активировать без особых проблем.
Тут не требовалось большой силы и умения управлять ментальными структурами. Нужно было лишь направить поток энергии в необходимую область артефакта.
Большего священник не знал и не умел. Но именно это достаточно быстро и продвинуло его по служебной лестнице от младшего помощника священника в одной захолустной дыре до командира звена диверсионного подразделения Агарской империи, как он себя гордо именовал.
Вот на этот аргумент в будущих переговорах со сполотами, которые сами притащились к ним в форт (а коль тут есть одни, то наверняка есть и другие), он сейчас и надеялся.
Правда, был один существенный недостаток, о котором священник думать не хотел. Сполоты – это та единственная раса, на которой действие негатора до сих пор не проверялось. Однако, как утверждали те, кто его разработал, законы управления ментальными энергиями были едины для всех, и до сих пор эти устройства с момента их изобретения (только вот времени прошло очень немного), да и за время проведения испытаний, еще ни разу не дали сбоя.
Только вот сполоты? Но все мысли агарца об осторожности и обеспечении собственной безопасности вылетели из головы, как только слетели одежды со стоящих перед воротами полуобнаженных сполоток. Теперь он думал только об одном.
Все его внимание привлекли они. Эти девушки неземной и невероятно притягательной красоты. Они ничем внешне не отличались от аграфок. Хотя, по мнению самого священника, даже превосходили их. По крайней мере, тех редких кукол без собственного сознания и воли, что он несколько раз видел.
А потому в нем, да и, наверное, во всех остальных видевших их сейчас мужчинах горело всего два желания: «хочу» и «мое»."
"Самому священнику никогда не попадались в руки чистокровные аграфки, впрочем, как креатки или лиирки; не того полета он все-таки был птицей, чтобы у него хватило власти, влияния и денег приобрести хоть одну из них в свое личное пользование. И он не мог оценить по достоинству их умения.
