"
"— Слушай, у тебя ничего не пропало из вещей? — как бы невзначай спросила я, и главным достоинством наших с Софьей бесед было то, что не было необходимости говорить и отрываться от завтрака. — Как они угадали с размером? Они ведь угадали?
— Я не знаю. И я не помню, — прохныкала Софья. — Я давно не открывала этот саквояж, там все настолько старое… Ужасающий стыд. Я думала, что умру, когда ты туда полезла, а остановить тебя не могла.
— Наплюй! — весело посоветовала я, не поверив ей совершенно — не открывала она, как же — и не придав этому значения.
Я сыта, в тепле, с лучшим другом — это ли не счастье? — Козочка, мы с тобой на коне. Как думаешь, почему сегодня так сильно топят? Не потому ли, что я — мы — вчера надавили на его сиятельство?
Вот Ветлицкого я затронула зря, лучше бы не акцентировать внимание на возможной причине.
— Я… мы так никогда не найдем себе мужа, — с тяжелым вздохом упрекнула меня Софья. — Ты умная, я это признаю, но не могла бы ты хоть иногда быть как все дамы? Пожалуйста.
Я не знаю, кто ты, откуда взялась, ты мне нравишься, но если даже мне с тобой непросто, что сказать обо всех прочих?
— Тогда мы и дня не проживем, — возразила я. — У нас много пусть не врагов, но явных недоброжелателей. И Миловидова. И Окольная. И Яга. И Мориц. И Штаубе, потому что я не верю ей ни черта. Козочка, я не знаю, как мне удалось за один день перес… перессориться почти что со всеми, не знаю, что нам с ними делить, но либо мы с тобой, либо они. У нас преимущество — мы одно целое, а вот им намного сложнее, они сегодня друзья, а завтра враги, и кстати, не мы одни имеем на Миловидову зуб.
Будет обидно, если нас кто-то опередит и выдаст ее Мориц, но ничего, мы найдем у нее другое слабое место.
Императоры и короли говорили о себе «мы». У них тоже некто жил в голове или только у того, кто первым ввел эту традицию?
Среди белья, которое для меня со всем тщанием подобрала незнакомая дама, приятная во всех отношениях, оказался утренний халат.
Я рассматривала его, не слишком понимая его назначение — когда и куда его надевают? Можно ли в нем показаться на людях, допустим, в общей туалетной комнате классных дам, или приберечь его для более интимной обстановки? Кружевной, шелковый, не то грязно-белый, не то бледно-желтый, и он был мне длинноват, а Софья заметила с некоторой ревностью:
— Такой стоит сто пятьдесят целковых.
— Думаешь, стоит его продать? — оценивающе встряхнула халат я.
