Ты ведь не успела влюбиться в штабс-капитана? Ты слишком умна, чтобы приносить все, что есть, а это и без того жалкие крохи, в жертву чувствам… Это же больно — осознавать, что оно того вовсе не стоило.
Я прислушалась к шагам в коридоре — кого-то несет. Зашла Миловидова, уголки ее губ дернулись, поползли в неприятной ухмылке вверх. Она многое хотела мне высказать, но сдержалась, прошла за стол, швырнула журнал поверх остальных, вытащила что-то из кармана."
"Начесов приказал мне сидеть в учительской, и я рассчитывала послушаться, но мне не хотелось оставаться один на один с человеком, который бы с удовольствием меня придушил.
Мне хотелось пить и смыть кровь. Я пошла было к двери, Миловидова сквозь зубы сказала:
— Я думала, я готова тебя убить. Я ошибалась.
— Ревнуешь Ветлицкого? — я обернулась и смотрела на нее безразлично. — Он мне не нужен.
Миловидова встала. В правой руке она что-то сжимала, и память услужливо подсказала, как один раз она уже подкрадывалась ко мне.
— Ну еще бы. Ты себе отхватила настоящего князя, Сенцова. Ты же красавица. Вот только скажи мне, надолго ли?
За моей спиной открылась дверь — Окольная, ее можно узнать по духам. Миловидова осторожно, боясь расплескать, поднимала руку с какой-то склянкой, и за мгновение до того, как содержимое выплеснулось мне на лицо, я рванулась к ней и с силой ударила по запястью ребром ладони.
Кто-то истошно кричал — Миловидова, корчась на полу, и на обезображенное лицо ее было страшно смотреть, Софья — «нет-нет, я не хочу в тюрьму, что ты наделала!», Окольная, Штаубе, которая вбежала и тут же попятилась, пока не уперлась спиной в шкаф, и губы ее безостановочно что-то шептали.
По ковру рассыпались капли крови и выжженные напрочь кислотой мелкие пятна, а потом появилось неожиданно много людей, и на плечо мне легла тяжелая рука.
Глава двадцать девятая
— Жил очень бедный человек. У него были старенький домик, сварливая теща, болезненная жена, шестеро вечно голодных детей, и не знал бедняга, что ему делать.
Пошел он к известному мудрецу… «Купи козу», — посоветовал мудрец, и бедолага взмолился: «Мы ютимся в каморке и нам нечего есть!». Мудрец настаивал, человек подчинился и купил на последние деньги козу. Проходит неделя, другая, прибегает он к мудрецу: «Я думал, ты дашь мне хороший совет, но стало все еще хуже — грязь, вонь, жена ругается, дети плачут, теще негде спать…».
