"
"Милый, ни к чему не обязывающий флирт, приятный вечер, каток и сласти — я прекращаю то, что могло бы случиться, потому что мне по-настоящему страшно. Чувство, которое называют любовью, спасает, когда ему ничего не грозит. Чувство, ради которого, как говорят, люди сворачивают горы — врут безбожно! — живет как тропический редкий цветок: в исключительной холе.
Красивый, молодой, сиятельный теперь уже без сомнения, деликатный — мечта, но скорее иллюзия. Блесна для доверчивой заговорщицы, на мгновение позволившей себе вообразить, что чувства взаимны, преград не существует — и очень объективных преград, а положение нас обоих все стерпит.
Нет, нет и нет, сын генерал-прокурора и отверженная — лишь повод для высшего общества почесать языки.
А прием, козочка, это капкан, и кто знает, на кого его расставят. Обойдемся без лишних жертв. Самые подходящие жертвы — любовь, и еще неудовлетворенные амбиции.
— Ваш отец приглашает меня к себе в дом, — я хмурила брови и, чтобы не выдать нервозность, руки спрятала за спину.
— Дочь государственного преступника, арестантку под следствием. Он ведь в курсе, кто я, вы лично просили за меня, он все знает. — Поручик мрачнел и терялся, не понимая, к чему я клоню, но кивнул. — Вы вступаетесь за своего отца… я завидую.
Я завидую, я как Софья. Я хотела бы перед небезразличным мне человеком не таиться и сказать, что горжусь своими родителями, заявить открыто, в лицо, рискуя навлечь на себя злость и гнев, быть может, пощечину. Гордость, она такая, она стоит даже любви, если есть кем гордиться.
Софья опомнилась и обозвала меня эгоисткой, я отплатила ей той же монетой: красоваться можно среди людей попроще, и обойдется это дешевле в разы. Ах, сиятельство? Поищем титулованного старичка. Повезет, так он еще и глухой окажется. И не влезай, у меня сложные переговоры.
— Я не знаю, хорош его императорское величество или плох как государь, как муж или как отец. Но я знаю, как дочь, насколько скверен был мой отец. И насколько дрянной была моя мать.
Нужно ли знать Ягодину больше? Возможно, но не сейчас.
Я подумала, не поведу ли себя как легкодоступная девка, протянула руку и коснулась его запястья. Софья растаяла нежным покалыванием в животе.
— Вы сочли, что я нашла наконец человека, который сделал меня изгоем, нищенкой, сиротой, так вот — это не так, — убежденно сказала я, давя одну за другой чертовых бабочек. — Ваш отец исполнял свой долг, мой отец забыл о своем долге дворянина, мужа, отца. Вы гордитесь своим отцом — я своего проклинаю.
