— Мне нетрудно, и ни к чему тебе ходить ночью во Вдовий флигель.
— То господин-с Алмазов купить просили-с, — Аскольд уже держал купюру за один край, а я не торопилась выпускать свой. — Масло-с пихтовое для растиру да ламп-с.
Я отпустила купюру. Аскольд с поклоном сунул мне вторую бутылку вина, и я, проклиная все на свете и в то же время недоумевая, важно ли то, что я услышала, или нет, пошла обратно в свой флигель.
Миловидова не запирала двери. Так делала только я — и то старалась себя осекать, что это вызовет вопросы, в первую очередь у горничной.
Так что я приоткрыла дверь ногой и поставила бутылки у порога спальни. Миловидова не проснулась.
Точно так же я поступила с баранками — повесила их на ручку двери комнаты мадам, ради чего пришлось пройти в самый конец флигеля. Здесь, когда дул ветер, в окно стучала здоровая ветка, похожая на чудовище, а сейчас она тихо скреблась, и от этого было еще более жутко.
Следующий день ослепил меня ярким солнечным светом. Я уже и не верила, что здесь такое бывает — легкий морозец, пушистый снег, выпавший под утро, свежий воздух и полный штиль.
Я бегала как девчонка, уворачиваясь от летящих в меня снежков, хохотала, отряхивала от снега юбку и косу и чувствовала себя невероятно легко и счастливо.
Потом одна за другой, но как-то очень быстро, в саду появились младшие девочки. Они столпились, глазели на нас и не решались присоединиться, а мои малышки прекращали играть и смотрели на них. Я тоже остановилась, и мое загнанное беготней сердце пропустило удар, когда я увидела одетую в поеденную молью шубу Ягу.
Ядвига Казимировна воткнула палку в сугроб и подтолкнула к нам ближе всех стоящих к ней девочек. Я переступила с ноги на ногу. Какого черта?
— Софья Ильинична! Софья Ильинична, дорогая, вы здесь? — Штаубе как магнитом сюда притянуло. — Милая, вас ищет ее сиятельство, и она очень зла.
Глава двадцатая
Каролина Францевна лучилась злорадством и досадой одновременно. Она понимала — никто не позволит ей воочию увидеть продолжение, и как же так, сплетня года будет исходить не от нее.
Яга мазнула меня равнодушным взглядом, чем я не воспользоваться не могла. Вовремя она сюда явилась, хотя, вероятно, и не случайно.
— Не сочтите за труд присмотреть и за моими девочками, Ядвига Казимировна, — пропела я самым мелодичным голоском, на который была способна, и посмотрела на своих подопечных. В глазах Алмазовой застыла мука — прости, милая, но мне придется оставить вас с этой ведьмой.
