Два жандарма, карета, застенки, палач и перепуганная насмерть девчонка, которая ничего не могла сказать в свою защиту. Мне нужно увидеть письмо, черт возьми, даже если придется — козочка, помолчи, я не говорю, что я сделаю это, но дам понять, что готова — проникнуть к Ветлицкому в спальню.
— Я боюсь, — прошептала Софья.
— Да ничего между нами не будет.
— Я боюсь всего остального. — Голос Софьи дрожал. — Что будет со мной, если ты вдруг исчезнешь? Я не смогу ничего без тебя, я не знаю… Не справлюсь, они сделают со мной все то, что обещал полковник.
Казнь, ссылка. Я ни в чем, ни в чем не виновата. Ни в чем не замешана…
— Я знаю. Я обещаю, что я никуда не уйду.
Я приложила все силы, чтобы сказать это уверенно, но кто знает, удалось ли. Я не представляла, сколько времени останусь здесь, в теле Софьи, сколько мне срока отпущено, как это произошло и как задержать то, что задержать невозможно. Но если я отберу у Софьи надежду, мне конец. Нам обеим конец.
— Пойдем найдем Аскольда, — предложила я, — пусть купит сласти.
Страж врат академии мирно спал. Он уползал к себе, как только Мориц гасила свет в кабинете, а она сидела обычно до самой полуночи. Сейчас была половина двенадцатого, Мориц куковала наверху. Хотя Аскольда она не видела, неприятностей он не хотел, но и выносить постоянное бодрствование было выше его возможностей, поэтому он храпел, прислонившись к стене. Мне оставалось до него шагов двадцать, как он подскочил, но, оказалось, не из-за меня: кто-то скребся под дверью, и Аскольд, приоткрыв ее, получил от неизвестного гонца две бутылки, книжку, пакет сластей, вязанку баранок и небольшую бутылочку.
Дверь закрылась, и я подошла. Аскольд смотрел на меня, и руки у него были заняты — как же кстати.
— Вот, — я протянула ему купюру. — Купишь сласти, как и в прошлый раз.
— Сделаю, барышня-с, — промычал Аскольд. На купюру он смотрел так жадно, будто я ему ее дала просто так. Но — в руках чужие покупки, деньги недосягаемы."
"— Давай-ка возьму, — сказала я и забрала у него баранки и одну бутылку.
— Это я знаю кому, мадам Нюбурже и госпоже Миловидовой. Вторую бутылку тоже ей? — Я улыбнулась. — Книжку сам отдашь, а это? — я ткнула купюрой в бутылочку. — Госпоже Миловидовой? Я отнесу.
Любопытно, на сколько ей этого хватит?
— Это-с я сам передам-с, — Аскольд растопырил освободившуюся пятерню, чтобы цапнуть купюру, но я оказалась проворнее, хотя у меня на локте болтались баранки, а в руке была зажата бутылка.
