Просто не может!
Я… я ведь не смогу тогда? Не смогу.
- У меня температуры была… и горло… я боялась тебя… заразить… Про… прости…
- Мышка, ты… ты что?
Наклоняюсь к её ладошке, прижимаюсь лбом, виском, губами…
Чёрт… чё-ёрт!
Я думал, она меня отталкивает! Навоображал себе! А она просто боялась, что я пойму, что она заболела! Заразить боялась. Дурёха моя… Малышка моя.
- Лерка, я люблю тебя, слышишь? Люблю! Всегда буду рядом! Никогда не бойся мне говорить правду, ладно?
- Молодёжь, разлепляйтесь, приехали. Документов у девчонки, конечно, никаких?
- Если надо, я всё привезу…
- Да, не надо, наверное, раз вы в платную, по знакомству… тут только деньги надо.
Дальше все происходит стремительно – и в то же время снова как слоу-мо. Как тогда, когда я Лерку из-под «бэхи» отца Да Винчи вытащил…
Леру перекладывают на каталку, везут, что-то оформляют, задают вопросы. Я в коматозе каком-то.
Суета, суета, суета, маета, забирает тебя у меня темнота, пустота, я один, без тебя, не живу, я молю будь со мной, я одну тебя… Навсегда.
Коршун и Селена ехали за нами. Странно видеть их вместе. Девчонка дрожит, руками себя обнимает. Коршун набрасывает на неё свою куртку, она пытается освободиться, а он внезапно обнимает её, прижимая спиной к своей груди.
Черти.
Ухмыляюсь. Да, ну и дела.
Выходит, огромный Товий. Как всегда громогласный.
- Племяш, рассказывай, куда опять попал?
- Не я попал.
- Добрый вечер, Товий Сергеевич, это…
- Он добрый? У девицы вашей подозрение на пневмонию. Щепкин, онколог, отец её? Помню у него дочка была с таким редким именем.
Калерия. Две было дочки.
- Да, две. Старшая умерла. – говорю то, что Лера сама редко кому-то рассказывала. Товию можно.
- Родители в Израиле, да? Оба?
- Мать на днях уехала. Лера просила им не сообщать.
- Не сообщать нельзя. Но ты не бойся. Я позвоню сам. Успокою. Нормально всё будет. Организм молодой, крепкий. Несмотря на то, что тощие вы все, как анчоусы.
Смеется. Интересно, почему анчоусы, а не селедки?
- Одевайтесь теплее, дети, - это он говорит, глядя на Коршуна и Селену, - вам еще рожать.
А то потом сидите тут, крокодиловы слезы пускаете.
- Дядя Товий, ну…
- Я рожать не собираюсь. – ну, конечно, Селена не может смолчать.
- Да я надеюсь, что нет. Сначала школу закончи, и, желательно институт, потом можно. Да, матери передай, что насчёт реабилитации Глеба я договорился.
Так. Стоп. Товий знает семью Селены? Интересное кино.
Вижу, как у Коршуна сжимаются челюсти.
