- Ты нож с собой таскаешь? – смотрю на неё удивленно, фига се, девочка-припевочка…
Остынь, Коршун, припевочкой она была летом. А теперь. Монстр. Мерзкий, наглый, гадкий, противный… отвратительный.
Которого безумно хочется прижать к стенке и…
И я это делаю. Хватаю её за горло. Прижимаю, к стене, смотрю в глаза и…
Целую. Глубоко, страстно, грубо и голодно. Словно мщу её губам за всё то время, пока они были недосягаемы.
Я бы делал это дольше, если бы не почувствовал нож где-то в районе печени.
- Ну? Давай? Воткни поглубже.
– ухмыляюсь, потому что эта зараза, которая тычет в меня холодным оружием только что очень бойко отвечала на мой поцелуй.
- Я просто… там Лера, надо торопиться.
Точно. Там Лера. Наверное.
Внезапно мы оба слышим стон. Тихий и такой жалобный…
Твою ж!
Выхватываю у мелкой нож, вставляю под гвозди – это работает. Резко в два приема освобождаю дверь, открываю…
- Мамочки, Лера…
Щепкина лежит на полу, в куче стекла. Бледная как смерть.
Подбегаю, наклоняюсь, хватаю её на руки, стараясь отмахнуться от стекол.
- Рома… Ромка…
- Тише, Лер, это Стас, Коршун, я…
- Она замерзла совсем… Блин, вот же сволочи!
Селена закрывает рот рукой, из глаз катятся крупные слезы.
- Не реви. Всё нормально будет. Так, звони в «скорую» быстро. Вниз идем. Лерку согреть надо. И Тору набрать.
Сразу столько всего надо, надо, надо… Пока я вижу только, что Щепка жива. Тело ледяное, при этом чувствую, что у неё жар. Капец.
На лестнице встречаем Миронову с вечной Дуней. Сучки…
- Ой, а что случилось?
- Срок ты себе повесила, Мирон, вот что случилось.
И ты, и кореша твои. Так что… сухари суши, мразь.
Говорю быстро, зло, громко, не останавливаясь.
Внизу все происходит еще более стремительно.
Селена накрывает Лерку шубкой, я звоню Тору. Потом вспоминаю про дядю Товия, набираю ему, быстро переговариваемся, потом парням закидываю, что, возможно, деньги понадобятся. Быстро набегает народ, учителя, директриса. Начинается трэш.
Хаос, кипиш, полный алярм на нашем корабле.
Тор вбегает в фойе, глаза сумасшедшие, он просто не в себе.
Забирает на руки свою мышку, я ему быстро говорю про дядю. А сам разглядываю друга и его девчонку.
Чёрт… любовь. Это любовь. Да… видимо она.
Бросаю взгляд на Селену, она тоже смотрит на них, потом на меня. И в её глазах я вижу то, что безумно хотел и дико боялся увидеть.
Прожигаю. Она пятится. Подхожу.
- Никуда не убегай. Поедешь с нами в клинику?
- Мне… домой… мама… ждёт.
- Подождёт. Я тебя не отпускаю.
