Сонька учила меня плавать. Море я не любила, только бассейн.
В этот же отель заехали несколько семей чехов, ну в смысле из Чехии. Мальчишки из футбольной команды. Два брата Михал и Лукаш. Михал – возраста Сони, Лукаш старше. Соня явно обоим нравилась. Вот это я, конечно, не сама помню. Мама рассказывала. Точно. Когда мы фотографии пересматривали.
Михал, Миша, постоянно со мной возился. Я просто подходила, прыгала в бассейн, и он мог со мной по полчаса играть. Кажется, вот это я сама помню. Он показывал рожицы смешные, я хохотала.
Счастье такое было там. Тогда.
Не знаю, почему вспоминаю, может, потому что жарко.
Кто-то гладит меня по щеке. Открываю глаза.
Ромка. Мой Ромка.
- Мышка… ты как?
- Хорошо.
Хочу сказать, что хорошо, потому что он рядом, но не могу, сил нет.
- Спи, малыш, тебе отдыхать надо.
- Да. А ты?
- Я буду с тобой. Останусь тут. Мне разрешили.
Я засыпаю. Мне снится счастье.
Море. Соня. Бассейн. Я прыгаю в него, но вместо мальчика-чеха меня ловит мой Тор. И корчит рожицы. И я смеюсь.
Интересно, где сейчас Михал? Я знаю, что Соня потом в сети нашла Лукаша. Он даже какое-то время писал ей. Писал, как жаль, что тогда они не успели познакомится ближе, как жаль, что она в другой стране, могла бы быть великая любовь.
Соня мне тогда сказала – для великой любви не преграда другая страна.
Это, наверное, так. Я хочу в это верить.
Что для великой любви нет преград.
Утром мне уже лучше. Я очень прошу меня выписать. Хочу домой. Рома сказал, чтобы я не волновалась по поводу оплаты счета, тут не так все дорого, тем более главный врач – тот, который меня немного напугал вначале своим грозным голосом – дядя Коршуна.
Вспоминаю, как Коршун и Селена вломились в туалет. Я видела их, хотя сознание было уже спутанное. Плохо соображала.
В голове одна мысль была. Мне нельзя умирать. Потому что, если я умру, что будет с мамой? Она не сможет. И отец тоже. Я жить должна ради них.
И ради Соньки. Потому что я помню её слова. Хорошо помню.
«Живи. На полную катушку. За себя и за того парня, ладно? За меня?»
Я буду, Сонечка… буду…
Звоню маме, она переживает, расстроена.
Узнала обо всем, Слава Богу, он Ромки и от доктора Товия. Он позвонил папе.
- Мамуль, не волнуйся, ну, я сама виновата, надо было дома сидеть. Ничего, все будет хорошо. Не вздумайте отпуск отменять!
Мама не знает, что в школе произошло. Но я понимаю, что это пока… Хорошо бы, сейчас не начался разбор полетов.
Нет, я понимаю, что и Миронова и её приспешники должны за всё ответить.
