Сейчас я и правда в это верю.
***
Мы лежим, обнявшись, довольно долго, продолжая привыкать к обнаженности друг друга и слушая звуки вечеринки, с которой сбежали.
Сначала молчим, но с Марджановым долго молчать не выходит, и я удивляюсь, кто из нас еще детский сад, когда он начинает дурачиться и, забравшись под одеяло, кусает меня за мягкие места. Вызывая вместе с щекоткой и смехом новые волны горячей дрожи. Не отпускает и всё время касается, не давая смущению встать между нами, и я ему за это благодарна.
– Сейчас растаешь, Снег! Я знаю одно местечко, очень вкусное…
– Нет, не вздумай, Руслан! Ай, щекотно!
– Говорят, у девушек под коленкой есть эрогенная зона.
Хочу проверить!
– Нет там ничего! – я смеюсь от прикосновения ловких рук и нежных укусов. – Пожалуйста, перестань!
– Есть! Сексологи не станут врать. А еще эта зона есть на запястьях, поэтому их так любят кусать вампиры!
– Марджанов, я не знала, что ты интересуешься паранормальной сексологией! И давно?
– Только с практичной стороны. Лет с тринадцати! Когда стал делать всё для того, чтобы тебе понравиться.
Я отлично помню наше общее детство и школу, и, конечно же, шутливо удивляюсь:"
"– Мне? Не сочиняй! В четырнадцать лет я не думала ни о чем подобном! А ты был просто назойливым мальчишкой, который задирал меня, дразнил Снегом и Холодным сердцем. Это было так обидно!
Руслан вдруг замирает, ткнувшись носом в мое бедро. Проводит по голой коже языком вверх, до самой складки внизу живота. И я вновь замолкаю.
– У тебя следы крови, Снег, – слышу негромкое.
– Да? Мне нужно в душ.
– Я могу их слизать.
– С ума сошел?! – Но пальцы парня жадно держат мои бедра, и я понимаю: он не шутит. – Не надо.
– Алис?
– Что?
Руслан поднимает голову и сам поднимается, садясь рядом. Смотрит сквозь упавшую на глаза челку.
– Выходи за меня замуж.
Я даже дар речи теряю от такого предложения. И тоже поднимаюсь, но уже чтобы встать с кровати. Прикрыться нечем, и я остаюсь стоять голой, обхватив локти руками.
Стеснения нет, он видел все, что хотел.
– Руслан, сейчас не средние века, чтобы ты женился на мне только потому, что лишил девственности в свои восемнадцать.
– Да причем тут это?
– А что причем?
– Всё, Алиса! Ты просила не говорить о чувствах, но если снимешь запрет, я скажу.
Он тоже встает, и я поднимаю голову, поворачиваясь к нему.
– Что скажешь? Мы даже не встречаемся, Марджанов. Откуда ты знаешь, что захочешь быть со мной?
– Я знаю, – слышу твердое.
– А я? Я знаю?
Руслан молчит.
