– Думаешь, я всем говорю похожую ерунду? – спрашивает немного колюче. – Треплюсь, как последний дурак, вместо того чтобы заняться сексом, выставляя себя идиотом?
– Нет, – я едва качаю подбородком, – я так не думаю.
– Алиса, обычно уже всё заканчивается, понимаешь? Я треплюсь, конечно, но это ничего не значит. А сейчас я даже боюсь начинать. Мне кажется, что потом ты просто уйдешь. А я не хочу.
– Я могу остаться до утра, если хочешь. – Не знаю, почему я это говорю. Губы Руслана так близко, что я не могу думать ни о чем другом.
– Хочу, Снежная. Останься!
Мы снова целуемся, а руки опускаются ниже. Не только руки Руслана, но и мои. Я ему доверяю, и этого достаточно, чтобы разрешить себя касаться там, где он хочет. И как хочет.
Бикини соскальзывают с ног, а следом за ними и боксеры парня теряются в кровати. Ощущение голого мужского тела рядом ощущается очень ярко, и я замираю, когда возбужденная плоть Руслана упирается в бедро, а сам он задерживает дыхание от ее трения со мной.
– Алиса…
Опустив голову, целует мою шею, лаская меня пальцами.
Больше не заговаривает, но позволяет нам чувствовать, заставляя часто дышать и закрыть глаза, потому что низ живота буквально плавится от откровенной ласки. Колени открываются ей навстречу, и я чувствую, как бедра Руслана опускаются на мои.
Но еще рано для того, что он хочет, и он заставляет меня кончить. Не дает укрыться в смущении и не убирает пальцы, когда я понимаю, что не сдержалась. Подняв голову, прихватывает мои губы своими… Снова… Заставляя посмотреть ему в глаза.
Держит наши губы раскрытыми, смешивая дыхания, когда помогает себе войти в меня. Толкается резче, чем хотел и, тут же выдохнув: «Прости!», целует. Сжав пальцы на моей ягодице, почти мучительно приподнимает меня себе навстречу. Пытается сдержаться, но ничего не выходит. И снова я слышу виновато-обреченное:
– Прости… Черт, Снег, я не могу! Я так тебя хочу! Пожалуйста, скажи, что тебе не больно.
– Нет. Совсем немного. Но это точно не смертельно, ты ведь знаешь.
– Ты не простишь мне?
Я улыбаюсь и обнимаю Руслана за шею, прижимаясь теснее.
– Дурачок. Всё замечательно! Ты очень нежный, это я тебе как старшая говорю.
Марджанов даже сейчас умудряется фирменно хмыкнуть. С присущим ему уверенным смешком.
– Алиска, какая старшая?.. Ты у меня детский сад! Тебя еще всему учить и защищать надо, но я смогу, веришь?
Он склоняется ко мне, осторожно толкнувшись бедрами, обнимает под спину, и я впиваюсь пальцами в его плечи.
– Да.
