Он до последнего вздоха боролся за жизнь, но каждый раз умирал, а потом сон повторялся вновь и вновь.
Очнувшись, он обнаружил, что находится в темной сырой каморке без окон. Спина горела от режущей боли, а тело было словно ватным. Сперва Инео не понимал, где он, как здесь оказался, а главное, сколько времени провел в бессознательном состоянии. Потом события минувших дней начали выстраиваться в единую картину, и он познал весь ужас отчаяния.
Напуганная Санара, мертвый Фенрис, разъяренный Хван, истекающий кровью Ахига.
Инео встал на трясущихся от слабости ногах и начал на ощупь искать дверь. Спину с новой силой пронзила боль, и он завел руку за плечо, коснувшись свежих рубцов. Судя по запаху, они начали гноиться от лежания на грязной сырой земле. Инео не мог вспомнить, как его били плетьми. Да это и не важно. Куда важнее было другое.
– Есть здесь кто? – с трудом разлепив потрескавшиеся губы, прохрипел он, когда нащупал дверь. – Выпустите меня.
Когда никто не ответил, Инео осел на землю и прислонился к стене боком.
От слабости и голода у него кружилась голова и стучало в висках.
«Выпустите меня, прошу…»
Казалось, прошло несколько часов, прежде чем дверь отворилась, и в темницу проник тусклый свет факела.
Инео болезненно зажмурился от рези в глазах.
– Неужто очухался? – с издевкой поинтересовался мужской голос. Кажется, это был Хван.
Инео с трудом открыл слезящиеся глаза и прищурился.
– Ахига… – приложив немало усилий, чтобы голос звучал громче сиплого шепота, произнес Инео.
– Что с Ахигой?
– Это тебе расскажет Джованни. Он давненько ждет, когда ты придешь в себя, чтобы побеседовать. Только не жди, что разговор будет приятным.
Ему не дали ни еды, ни воды и сразу повели в кабинет рабовладельца. Инео даже не пытался сопротивляться. У него не осталось на это никаких сил.
Хван и еще один стражник вывели его в коридор, в котором он никогда раньше не бывал. Все де-ла, даже расчеты по расходам, он помогал вести из своей темницы. Джованни объяснял это тем, что не хотел, чтобы вонючий раб притащил в его кабинет грязь и вшей.
Сегодня он решил поступиться собственными правилами. Видимо, гнев сильнее брезгливости.
Когда Инео переступил порог кабинета, первым он увидел большое настенное зеркало. Из отражения на него смотрел юноша с лохматыми засаленными волосами, осунувшимся лицом, потрескавшимися до крови губами и мертвым взглядом бесцветных глаз.
– Вы только посмотрите, кто соизволил прийти в себя.
