Тогда Тина решилась заявиться прямиком к нему в комнату и поговорить. Она готова была даже услышать, как он ее отвергнет, лишь бы не находиться больше в пугающей неизвестности.
Полгода назад
Тина подошла к его комнате и собралась было постучать, но так и замерла со сжатой в кулак рукой в нескольких сантиметрах от двери.
Что она ему скажет? Попросит объясниться? Ведь она и так прекрасно понимала, почему он ушел. Закария сразу предупредил, что не пара ей, что у них не было будущего. Он не откажется от своей цели ради нее.
И как бы ни было больно это признавать, Тина не строила иллюзий. Так почему она стоит здесь?
Мысленно отругав себя за безрассудство, она уже хотела уйти, как вдруг с той стороны раздались шаги, а в следующий миг дверь открылась. Перед ней предстал Закария. В одних лишь штанах и с влажными волосами, с которых стекали капельки воды. Он выглядел взволнованным.
– Тина… – Закария произнес ее имя не то с горечью, не то с облегчением. – Что ты здесь делаешь?
Хотя Тина секундой ранее собиралась уйти, сейчас, глядя на такого красивого и уже ставшего родным Закарию, вдруг решила, что ей нечего терять.
– Я хотела поговорить.
Закария задумчиво прокрутил стальное кольцо в губе, а потом отступил на пару шагов, давая ей возможность войти. Когда дверь за ней закрылась, она прислонилась к ней спиной, чтобы почувствовать хоть какую-то опору. Все ее тело трясло от волнения и страха.
– Ты умышленно избегал меня? – спросила она, не желая ходить вокруг да около.
– Да, – тихо ответил Закария.
Он стоял в нескольких шагах от нее, опустив голову. – То, что произошло между нами… Я не должен был. Меньше чем через год мне исполнится двадцать пять, и я отправлюсь в храм Ордена. Тебе лучше держаться от меня подальше, Тина Эйнар, если не хочешь, чтобы я причинил тебе боль своим уходом.
– Значит, у нас есть целый год до твоего ухода, – едва слышно прошептала она, молясь Единому, чтобы не потерять сознание от волнения.
Закария поднял ошарашенный взгляд.
– Ты в своем уме, дуреха? – Его голос звенел от напряжения.
– Я уеду на пятнадцать лет. И одному только Создателю известно, что останется от меня прежнего за годы служения Ордену. Я проявил слабость, открывшись тебе, но нам лучше все прекратить, чтобы потом не стало больнее, – произнес он на одном дыхании и отвернулся.
Тина понимала, что он прав. Но чувства, устроившие ураган в ее душе, смели остатки здравомыслия. Она подошла к нему и обняла за талию, прижавшись лбом к спине.
