Она была всего на несколько лет младше королевы, но в прошлом году на балу едва ли не силой пыталась затащить Тристана в темную нишу. Он с трудом отбился от этой чокнутой женщины.
Семь, восемь, девять…
Дочка лорда Эттвуда, сидевшая ближе всех к двери, встряхнула своими кудрями, и до Тристана долетел тошнотворный сладкий запах духов.
Черт…
– Пошли все вон, – тихим угрожающим голосом сказал Тристан, и его взгляд при этом полыхал таким гневом, что ни у кого из присутствующих не возникло желания спорить с ним.
Через три минуты суетливых сборов, оскорбленных взглядов и злых перешептываний женщины покинули комнату, и Тристан остался с матерью наедине.
– Ну здравствуй, матушка. – Он подошел к ней и намеренно громко чмокнул в щеку.
– Что ты себе позволяешь, Тристан? – с упреком спросила Мари.
– Что именно? – Он устроился в одном из свободных стульев и с интересом стал изучать блюда на столе.
– Ты ворвался в мои покои во время чаепития, нахамил гостям и разогнал их. Кто дал тебе такое право?
Тристан взял с подноса крупное наливное яблоко и, откусив смачный кусок, с вызовом уставился на мать.
– А кто тебе дал право выдавать мои секреты, матушка? – В последнее слово он вложил весь яд.
Королева тяжело вздохнула и опустилась в кресло. Она сразу поняла, о чем речь.
– Тристан, послушай. Твоему брату нужна помощь, – начала Мари мягким и ласковым тоном. – Он ведет опасную игру с Западом и Арденом. Арон отказался его поддерживать, и я боюсь, что он начнет строить козни против брата, чтобы занять его место на троне.
Артуру нужна мощная поддержка. Поэтому я решила, что ее сможешь оказать ты. А он, став королем, в долгу не останется и назначит тебя Хранителем более значимых земель.
– Ты, возможно, забыла, но Арон тоже твой сын.
– Если позиции Артура окрепнут, Арон не будет лезть на рожон. Так мы предотвратим вражду между ними. Они ведь твои братья, Тристан.
Гнев уже не умещался внутри Тристана. Он хотел кричать и крушить все вокруг.
– Братья, которые меня презирают и в грош не ставят, которые ни разу не заступились, когда отец выставлял меня на посмешище на званых ужинах и балах.
Братья, которые предпочли бы и вовсе не видеть меня на фамильном древе непогрешимого рода Вейланд. Да в гробу я их видал, матушка, – сорвался Тристан на крик. – Мне плевать на них! Ты, мама, единственная, кому я доверял и кого любил. Я просто хотел, чтобы хоть ты-то мною гордилась. – Крик отчаяния затих до удушающего шепота: – А ты предала меня.
На лице Мари отразилась боль.
