То, что принимала за любовь, и близко не стояло с тем вихрем чувств, которые охватывают ее при одной мысли о Джерарде.
Там была не любовь – каприз.
Но и здесь не любовь – помешательство. Безумное и ничем не объяснимое наваждение. Когда от запаха мужчины кружится голова, от звуков его голоса подгибаются ноги, от прикосновений – все тело бросает в дрожь, а кожа горит. И когда воспоминания о случайном поцелуе кидают то в жар, то в холод.
Диана не знала, как это назвать. Джерард стал ее искушением. Но теперь она уже не та капризная и самолюбивая девчонка, она изменилась.
Между ней и желанным мужчиной стоят Ормонд и беременная Инесс. Этого вполне достаточно, чтобы она запретила себе думать о нем.
Вздохнув, Диана дернула колокольчик.
Появившаяся Венекка помогла справиться с платьем. Заплела волосы госпожи-экономки и с поклоном убежала.
Диана повязала косынку, а затем вышла из комнаты. Ежедневные обязанности никто не отменял.
Встречающиеся на пути служанки, завидев экономку, рьяно принимались за работу.
То, что госпожа ле Блесс пребывает не в духе, привычные как к господской милости, так и к господскому гневу, работницы замечали сразу. Сдвинутые брови, морщинка между ними, сжатые почти в линию губы и грустные глаза.
Диана и сама заметила, что ее избегают. Да только кому какое дело до личных переживаний? Ведь для этого замка, как и для его хозяина, главное, чтобы были порядок и чистота. Этим она и собиралась заняться с особым рвением.
Для начала надо спуститься в кухню, уточнить меню на сегодня и узнать, все ли морепродукты доставили вовремя.
Диана уже встала на ступеньку, как с верхнего этажа, из картинной галереи, до нее донеслись звонкие голоса. И еще, кажется, смех.
Нет, не кажется. Там точно кто-то смеется, вместо того чтобы работать.
Госпожа ле Блесс быстро поднялась по лестнице, свернула в коридор и пошла на шум, который становился все явственнее. Через несколько шагов Диана уже могла разобрать слова.
– Точно тебе говорю, она как получила этот амулет, так у нее все сразу и наладилось, – с жаром утверждала какая-то женщина.
Судя по голосу – немолодая.
– Сочиняет небось, – с явным скепсисом произнес кто-то помладше.
– А вот и не сочиняю! – возмутилась еще одна. – Все помнят, как мой Нолан месяцы напролет проводил в море, а когда возвращался, то сутками в Доме Утех пропадал.
– Да, да, не вылезал оттуда… – загалдело сразу несколько женщин.
– А потом еще и колотил меня, если я возмущалась!
И снова шум голосов.
