И тут не помогут ни поцелуи, ни уговоры, поняла Эмма. Ему придется найти ответ самостоятельно.
– У нас довольно времени, – прошептала она. – Ведь ребенок родится не завтра. По моим подсчетам, у вас добрых семь месяцев, чтобы свыкнуться с мыслью, что станете отцом.
– Вы говорите, что отец должен быть рядом со своим ребенком. Но у меня плохо получается быть рядом! – Герцог стиснул зубы. – Не знаю, хватит ли мне семи месяцев.
Эмма постаралась не выдать своего огорчения.
– Вижу, что в ваш крепкий череп просто так не пробиться.
Но у меня есть свои способы воздействия.
«Или я найду такие способы», – дала себе клятву Эмма.
Нужно поскорее что-то придумать.
Эмма была не из тех, кто ест посреди ночи. С другой стороны, беременность стала для нее совершенно новым опытом."
"Давно пробило полночь. Эмма как раз поднялась из кладовой в кухню. В одной руке – тарелка с ломтями холодного ростбифа, в другой – горшочек ежевичного джема, в зубах зажата намазанная маслом сдобная булочка. Вдруг на ее пути выросла зловещая фигура.
Смутно вырисовывающийся в полумраке черный силуэт маячил между нею и лампой, которую Эмма оставила на столе.
Эмма закричала.
То есть она закричала сквозь зубы, в которых была зажата намасленная булка, поэтому вышел не крик, а приглушенное мычание. Горшочек с джемом упал на пол и разбился. В страшном испуге она швырнула содержимое тарелки в лицо своему врагу.
– Ваша светлость, это же я!
Эмма выплюнула булочку.
– Хан?
– Да.
Дворецкий снял с шеи ломоть говядины.
– Простите.
Вы меня очень напугали.
Опустившись на колени, Хан начал собирать осколки горшочка.
– Очень даже могу вас понять. Мне следовало увернуться.
– Я проголодалась, – призналась Эмма, также становясь на колени, чтобы помочь ему убрать с пола. – Не хотела никого будить. Полагала, что вы давным-давно спите.
– Меня разбудил один из лакеев. – Хан взял у нее осколки разбитого горшка, потом вытер руки куском муслина. – У наших дверей появилась молодая женщина, которая горько плакала. Она спрашивала вас.
Сейчас она в гостиной.
– О нет!
Девина.
Бросив тарелки с едой, Эмма побежала по коридору, ведущему в гостиную. Она обнаружила гостью сидящей на диване. Девина плакала, закрыв лицо руками.
– Ах господи! – Подойдя, Эмма села рядом и крепко обняла девушку. – Как вам удалось сюда прийти?
– Я тихонько ускользнула из дому. Мой отец спит очень крепко. Он никогда не слышит, кто пришел, кто ушел. – Девина погладила живот. – Отчасти поэтому я и влипла.
