Их затея была провальной с самого начала: теперь-то Эмма это понимала, – и ей было очень стыдно, что она подала надежду этой юной девушке.
Но это, однако, не означало, что она ничем не может ей помочь. У нее были Никола, Алекс и Пенни – дорогая Пенни, которая никогда не бросала в беде тех, о ком могла позаботиться. Взявшись за дело вчетвером, они наверняка придумают план получше. Да, именно это она и сделает: посоветуется с подругами за чаем на следующей неделе.
– Дайте мне еще немного времени, – сказала Эмма.
– Обещаю, я вас не подведу.
Когда Девина ушла, Эмма отпустила Фанни, пообещав, что сама запрет мастерскую, как делала это в недавнем прошлом. Она закрыла ставни и разложила по местам портновские ножницы, ленты и булавки. И ею овладело щемящее чувство ностальгии. В конце концов, столько лет своей жизни отдала она этой мастерской! Ничего этого не забудешь за несколько месяцев.
Тук-тук-тук.
Вздрогнув, Эмма подняла голову.
– Мы закрыты! – крикнула она.
Тук-тук-тук.
Очень любопытно.
Последний раз, когда она слышала такой настойчивый стук, в мастерскую ворвался герцог Эшбери – в мастерскую и в ее жизнь заодно. Но ведь он не следил за ней сегодня?
Хотя, если речь идет о ее супруге, кто может знать наверняка? Эмма побежала к двери, готовясь получить новый нагоняй на тему «герцогини не шьют платьев».
Она взялась за щеколду двери.
– Право же, мой жеребчик! Я зашла только на минуту, чтобы повидать давнюю подру…
Когда она открыла дверь, ее сердце остановилось.
На пороге стоял одетый в черное мужчина средних лет со шляпой в руках.
– Эмма, дитя мое! Мне сказали, что я найду тебя здесь, вот я и пришел.
– Отец?
Эмме показалось, что ее душа отделилась от тела и не сообщается больше с разумом. Сердце грозило выскочить из груди. Столько разных чувств снедало ее! Соблазнительной казалась мысль о мести. Она могла бы просто выгнать его, как однажды он выгнал из дому в ночь ее.
Можно было бы и позлорадствовать. Маленькая ехидная мыслишка подсказывала: «Отвези отца домой и води по комнатам, пока ему не сделается дурно от зависти к столь внезапно обретенному тобой богатству, а потом отправь его восвояси, выдав пятьдесят фунтов на церковные нужды».
Но где-то в глубине души ей хотелось сесть у его колен, услышать, что он ее любит, что она все еще его маленькая дочка.
«Осторожно, Эмма!»
– Зачем ты здесь? – тихо спросила она.
– Разумеется, чтобы увидеть свою дочь. – Он вошел в мастерскую, закрыв за собой дверь.
