После заключения брака Эмма оказалась всецело в его распоряжении. Тогда зачем ему щадить ее чувства? Как будто чувства вообще нуждались в том, чтобы их щадили! Она не слабонервная дурочка.
Так вот, он и не думал щадить ее чувства. Он защищал себя.
Некоторое время Эмма не знала, что сказать, а когда же она наконец нашла нужные слова, их оказалось всего три:
– Я ее ненавижу.
Эш рассмеялся.
– Вы дочь викария. Откуда вам знать, что значит ненавидеть кого-то по-настоящему?
– Нет, я это знаю. – Эмма сжала кулаки. – Я могла бы придушить эту женщину, – прорычала она.
– Ну, это уж слишком.
– Хорошо. Но я могла бы обколоть ее булавками. Целой кучей булавок.
– Ну, в это я готов поверить.
– Я серьезно. Взяла бы очень много булавок! В конце концов она сделалась бы похожей на ежа.
Эмма пылала от гнева. И она не преувеличивала. В прошлом она, возможно, просто завидовала или негодовала на Аннабел Уортинг, однако сейчас презирала ее всей душой. Как она посмела убедить этого храброго, преданного и достойного мужчину в том, будто он чудовище? Урод, который должен довольствоваться мимолетными ласками, да и то в темноте?
– А знаете, эта комната довольно милая, – заметил он, очевидно желая сменить тему разговора.
– Милая?
– Тут есть кое-что. Не хватает только нескольких драпировок, приличной мебели, слоя краски, матраса, внутри которого свежая, а не десятилетней давности, солома, пары десятков скребков и щеток да блохоловок. Куда подевалось ваше воображение?
Она ответила ему суровым взглядом.
Он запечатлел поцелуй на ее лбу.
– Извинения приняты.
– Вы совсем не хотите есть?
– Не особенно.
– Я умираю от голода. – Эш натянул брюки, накинул рубашку, сунул ноги в сапоги. – Позвоню и распоряжусь насчет завтрака, а также насчет кареты.
Однако стоило ему распахнуть дверь, как поднялся оглушительный шум, крики и вопли из комнат первого этажа, топот ног, несущихся вверх по ступенькам.
Какой-то парень, проложив себе путь локтями, ворвался в комнату и захлопнул за собой дверь.
– Вам не надо идти вниз.
Уж вы мне поверьте.
На незнакомце была маска из черной сетки и некое подобие черного камзола, натянутого поверх черных же штанов и рубахи. В руке он держал рогатку.
Озадаченная, Эмма покачала головой, зато ее супруг, похоже, узнал его.
– Что ты тут делаешь? – Герцог указал на странный наряд парнишки. – Это что за маскарад?
– Нравится? Мой старый фехтовальный костюм. Немного ваксы – и вот, готово. – Парень сдвинул маску назад, открывая лицо, и поклонился Эмме.
