Дурманящий аромат! Разве мог он долго сердиться, если от нее так волшебно пахло?
– В дом к леди Пенелопе Кэмпион. Рядом, только площадь перейти. Не такое уж тяжкое испытание. – Она лукаво повела бровью. – Если, конечно, вас не страшит компания трех старых дев.
Эш не помнил, когда в последний раз переходил площадь, чтобы попасть в резиденцию Кэмпион. Тогда он был еще мальчиком лет десяти, не больше. Леди Пенелопа была совсем крошка, чтобы они могли играть вместе, не говоря уж о том, что она – о ужас! – была девочкой.
Но однажды летом его таки заставили. Единственное, что извиняло Пенелопу в его глазах, так это ее вечная привычка прятать у себя в шкафу или под кроватью одного-двух грязных животных.
Он смутно припоминал что-то про поросят. И кажется, там был еще тритон?
Эмма позвонила в дверь.
– Я делаю это в первый раз, – буркнул он, уставясь на дверь. – И в последний.
– Понимаю, – ответила Эмма.
– И только потому, что мои родители высоко чтили это семейство.
– Разумеется.
– Им бы хотелось, чтобы я приглядывал за леди Пенелопой теперь, когда она живет одна.
Эмма крепко сжала руку мужа.
– Не волнуйтесь. Они вас полюбят.
Дверь распахнулась. У Эшбери засосало под ложечкой.
– Леди Пенелопа. Мое почтение.
Эш потянулся к руке леди Пенелопы, намереваясь запечатлеть на ней поцелуй, но та лишь рассмеялась, положила руку без перчатки ему на плечо и заставила нагнуться, чтобы обнять, – как будто подобное было здесь в порядке вещей.
– Входите, входите же. – Взяв герцога под руку, Пенелопа провела гостей в дом.
– Вы должны называть меня Пенни. Мы же старые друзья. Я видела вас в ночной сорочке. Надеюсь, вы не ждете, что я стану говорить вам «ваша светлость».
– «Эшбери» будет достаточно."
"– «Эш», – поправила Эмма. – Для друзей он Эш. А дома – Тыковка.
Он бросил на нее сердитый взгляд. Эмма ответила улыбкой.
– Значит, «Эш», – сказала Пенни, похлопав его по руке.
Дом выглядел приблизительно так, каким он его помнил: те же картины на стенах, та же мебель, – только теперь на всем лежал налет воспоминаний.
Эш собрался с духом: завернув за угол, они очутились в гостиной.
Но никто не завопил от ужаса и не остолбенел от изумления. Казалось, прочие гости были готовы к его появлению. С одной стороны, он мог вздохнуть с облегчением, с другой – было несколько унизительно. Он представлял себе, как Эмма за чаем говорит им: «Только не пугайтесь, мой муж безобразен до ужаса».
Пенни представила собравшихся гостям.
