Все это неважно, ведь Эмма знала правду. Он не был святым, и жить рядом с ним оказалось нелегко. Зато у него было сердце, большое и преданное, и теперь оно приказывало ему встать на защиту ее чести. Конечно, она была тронута.
– Успокойтесь. – Эш собрал все одеяла, что были на кровати, и укрыл Эмму. – Четырех одеял хватит? Или принести еще?
– Четырех достаточно, спасибо. Не могли бы вы… Сейчас я несколько расстроена. И была бы очень вам признательна, если бы вы меня не отпускали. Знаете, обняли бы…
После короткого колебания Эш забрался под четыре одеяла и обнял.
Последнее время у него это отлично получалось. И как тогда в темноте в Суонли, она почувствовала себя в безопасности. Ей стало уютно и хорошо. Эмма почти забылась в сладкой дреме, когда он соскочил с постели и вышел из спальни.
Время перевалило за полночь, когда Эшбери добрался до деревни.
На окраине сонной деревушки он осадил коня, пустив его шагом, а потом привязал к ветке дерева, растущего возле ручья. Мерин заслужил отдых, а также свежую траву и водопой.
А что до оставшейся части пути, Эш собирался преодолеть это расстояние крадучись, не производя лишнего шума."
"Найти дом викария оказалось очень просто – аккуратный домик пристроился под боком у церкви. Герцог разозлился от одного взгляда на это жилище. Белые ящики под окнами, густо засаженные красной и розовой геранью, – воплощение целомудрия. Вот оно, лицемерие, выраженное посредством цветов. Ложь до последнего слова.
Он нашел место, где каменная ограда примыкала к дому, и забрался на нее, чтобы затем перелезть на карниз под самым большим окном, смотревшим на церковь.
Эшбери приготовился было рукой в перчатке разбить стекло, но в этом не было нужды: в такой маленькой очаровательной деревушке никто не считал нужным запирать окна.
Он поднял створку окна и просунул внутрь свой фонарь. Согнувшись едва ли не пополам, сумел перебросить через подоконник сначала одну, потом другую ногу. Не самый вежливый способ проникать в дом, однако правила хорошего тона сегодня волновали его меньше всего.
– Вы кто? – Старик рывком сел на постели, испуганно вжимаясь в спинку кровати. – Что вам надо?
– А ты как думаешь? – Эшбери поднес фонарь к обезображенной стороне своего лица и возликовал, услышав жалобный стон. – Жалкий негодяй, демон явился, дабы уволочь тебя в ад!
– В ад? Меня?
– Тебя, застарелый нарыв на теле природы. Ядовитая жаба. Твой дом, хоть и приятен с виду, полон зловонных миазмов предательства… – Он махнул в сторону ближайшего окна.
