– Пусть снимет проклятие…
Александр Михайлович начал расплываться в улыбке, но потом, поглядев на мое лицо, сказал:
– Ладно, так и быть.
ЭПИЛОГ
Забегая вперед, скажу, что Чванов боролся за дочь до конца. Употребив все свое влияние, использовав все связи и деньги, он добился того, что Нику признали душевнобольной и отправили не на зону, а в спецбольницу. Михаил Каюров оформил опеку над Леной и получил в свое распоряжение все деньги. Рифат Ибрагимов ждет суда в «Матросской тишине». Раисе Андреевне Кабановой не стали сообщать правду, просто Сергей соврал матери, что тело наконец-то доставлено в Москву, и бывшая учительница смогла поплакать на могиле.
Галя и Леша Верещагины вновь обросли клиентами. Галка пыталась отдать мне Каролину, но я воспротивилась, и кобыла осталась дома. Иногда я приезжаю в Зыбкино и приношу ей «Бородинский» хлеб с солью. Чванов по-прежнему держит там своих лошадей, но я больше никогда не встречалась с Андреем Владимировичем, по большому счету мне его ужасно жаль, равно как и всех его несчастных жен.
У сказочки про Синюю Бороду оказался, как и положено, печальный конец.
Но в тот день, когда Александр Михайлович привез к нам в Ложкино Каюрова, я еще не знала ни о судьбе Ники, ни о том, как сложится жизнь остальных участников этой истории.
– Да я просто так ляпнул «проклинаю», – оправдывался Михаил, – ей-богу, поверь, совершенно не умею колдовать!
– Теперь так же просто скажи «снимаю проклятие», – велела я.
– Ладно, – согласился Миша, – если тебе от этого станет спокойней! Значит, так: я, Михаил Каюров, снимаю проклятие с Дарьи Васильевой, ее друзей и родственников.
В ту же секунду зазвонил телефон.
– Дашка, – вопила Зайка, – прикинь, меня только что вернули в эфир. Любовница спонсора полностью провалилась! Врубай телик в 18.00 и любуйся на меня!
Я уставилась на аппарат. Однако какое мгновенное действие!
Минут через десять, когда все сели пить чай, ворвался Тузик с радостным криком:
– Все, конец!
– Что такое? – испугался Дегтярев, наблюдая, как гость носится по столовой.
– Конец, – ликовал Тузик.
Он схватил Михаила за руку.
– Так, мыло «Фа», гадкое и отвратительное, одеколон «Мияки», гель для душа «Сейфгардт». Вы ведь этим пользуетесь?
– Да, – ошарашенно пробормотал Каюров.
– О-о-о, – вопил Тузик, – мой нос стал еще лучше, чем был. Хучик, Снап, Банди, Черри, Жюли, идите сюда, мои детки, я буду вас нюхать.
Легким танцующим шагом, прихватив с блюда несколько кусков сыра, он выбежал в холл.
