– Когда Верочка получает хоть какие-нибудь рубли, она мигом несет их в свой «банк»… И потом, ну подумайте сами, кто же станет связываться и просить об услуге женщину, которая слегка не в своем уме…
Я уже понимала, что Анна Касьяновна права, бедная Верочка тут ни при чем, но все равно возразила:
– Может, ей и не дали ни копейки, а просто предложили пошутить, мол, толкни эту тетеньку в спину, когда она на косогор поднимется, вот весело будет!
Анна Касьяновна тяжело задышала.
– Да как только у вас язык поворачивается такое произнести! Креста на вас нет! Оно и понятно, зачем настоящего преступника искать, когда легче всего на беззащитных свалить! Только имейте в виду, я за своего ребенка бороться до последнего вздоха стану, всем глотку перегрызу, а я…
– Тише, тише, – забормотала я, – вижу, что ошибалась! С каждым может случиться… Свидетель-то хорошо слышал, как сказали: «Горничная пришла!»
– Так это кто угодно мог быть! – выкрикнула Анна Касьяновна.
– Этот мужчина видел Веру?
– Нет, – растерянно ответила я, – только слышал.
– Убирайтесь, – прошипела кастелянша, – уходите вон, а то я сейчас вас ударю.
В полном отчаянии я села за руль и покатила в сторону Ложкина. Домой не хотелось, там сейчас полно народа – Севка, Тузик, Дегтярев… Честно сказать, никого из них видеть не хочется… Выехав на Ленинградский проспект, я проскочила площадь Марины Расковой и чуть не закричала от радости. Оксанка! Буквально в двух шагах отсюда квартира моей подруги. Мигом перестроившись в левый ряд, я развернулась над туннелем и понеслась по улице Алабяна.
Оксана, вот кто мне сейчас нужен. В небольшой квартирке мне сейчас мигом положат на тарелку вкусной еды и ни за что не станут приставать с расспросами. Лучшего места для отдыха и не найти.
Я всегда забываю код, но квартира подруги на первом этаже, а форточка у нее открыта.
– Ксюта, – заорала я, стоя под подъездом, – открой дверь.
В ту же секунду железная дверь лязгнула, и во двор выскочила Ксюня, на ходу натягивавшая куртку.
– Ты куда? – изумилась я.
– Ленка Воробьева умирает, сослуживица, – пробормотала Ксюня, – только что звонила, с сердцем у нее плохо, вот бегу, здесь рядом, на Песчаной.
– Садись, – велела я, распахивая «Жигули», – показывай дорогу.
«Шестерка» резво понеслась по улицам.
– Ей бы в «Скорую» позвонить, – сказала я.
– Здесь тормози, – попросила Ксюта и ринулась в подъезд огромного серого дома, мрачного, похожего на Петропавловский каземат.
