Я погладила ее по спине, ощущая под ладонью хрупкие, какие-то цыплячьи позвонки.
– Не плачь, твоя мама еще молода, а рядом отличные врачи…
Девушка подняла вверх прелестное заплаканное личико и пролепетала:
– Это не моя мама, Лена – папина жена. – Потом она вновь залилась слезами.
Да уж, не зря говорят: не та мать, что родила, а та, что вырастила! Вон как убивается по мачехе.
– Все обойдется, – утешала я отчаянно рыдающую девчушку, – сейчас людей с того света вытаскивают.
Ребенок зарыдал еще пуще. Чтобы хоть как-то успокоить ее, я спросила:
– А что случилось с твоей мачехой?
Неожиданно девушка вполне спокойно пояснила:
– Лена сегодня на работу не пошла, плохо себя чувствовала, грипп у нее, наверное, начинался, ну знаете, насморк, кашель, горло зацарапало… Ну легла она в кровать, а я ушла в институт, в медицинском учусь, на втором курсе, пришла к обеду, гляжу, она такая бледная, ну накапала ей валокордин, дала и пошла на кухню чай заварить…
Она снова захлюпала носом.
Тут в коридоре послышался шум.
– Вот видишь, – обрадовалась я, – уже все в порядке, как тебя зовут?
– Ника, – прошептала девушка, – Вероника.
– Ну успокойся, Никочка, – завела я, но тут в кухню вошла Оксана и молча поманила меня пальцем.
Я вышла в коридор и спросила:
– Ей лучше?
– Лена умерла, – устало сказала Ксюня.
– Как? – остолбенела я. – Но почему вы перестали ее оживлять?
– Реанимационные мероприятия в течение получаса не дали результата, – сухо ответила Оксана.
– И что?
– По истечении тридцати минут они прекращаются!
– Почему? – закричала я.
– Кора мозга погибла, – пробормотала Ксюта, – иди и сядь с Никой, как бы ей плохо не стало! Иди, иди, мы тут все сделаем, и милицию вызовем, и перевозку.
– Милицию-то зачем?
– Так положено, – буркнула Ксюня и втолкнула меня в кухню.
Я лихорадочно попыталась согнать с лица ужас.
– Что там стряслось? – тихо спросила Ника.
– Э-э, ничего, – забормотала я, – сейчас еще другие врачи приедут, но лучше тебе не выходить пока…
– Почему? – шептала Ника, глядя на меня.
– Почему?
Ее огромные несчастные глаза ощупывали мое лицо.
– Ну, носилки понесут, коридор узкий!
– Она умерла, – выкрикнула Вероника и рванулась к двери, – нет, Леночка, о нет!
– Стой, стой, – попыталась я ухватить ее за руки, – стой!
Ника послушно замерла, потом странно всхлипнула, закатила глаза и медленно навалилась мне на грудь.
– Эй, – завопила я, – Ксюня!
Влетела Оксанка. Вдвоем мы кое-как отволокли Нику на диван.
