Я презрительно ухмыльнулась.
– Оперативная необходимость, однако нехорошо у нас получается, Анна Касьяновна…
– Что, – прошептала кастелянша, – случилось-то что?
– А совесть ничего вам не подсказывает? – применила я любимый прием Дегтярева.
Как-то раз, посмотрев очередной детектив, Александр Михайлович выключил телик и сказал:
– У меня бы эта тетка мигом все рассказала.
– Ну и интересно, каким образом ты добиваешься откровенности? – хмыкнул Кеша. – Держишь в столе «малый набор палача»? Иголки, щипцы и железную дубинку?
– Ты великолепно знаешь, – вспылил полковник, – что ни я, ни мои люди ничем таким не занимаются.
– Прямо-таки, – издевался Аркадий, – а почему некий Бойков оказался в СИЗО с мордой, похожей на кусок сырого мяса, а? Он, правда, упорно говорит, что упал в отделении на пол сам, очень уж у вас линолеум склизкий, прямо каток. Вот шел Бойков и падал, девять раз, пока рожу вконец не разбил!
Дегтярев налился синевой.
– Ну Бойков… Тут ребята перенервничали, ты же в курсе, где его взяли.
Аркашка кивнул.
– В родильном доме, с двумя младенцами в руках…
– Месяц ловили, – кипел Александр Михайлович, – сволочь, подонок! Над детьми измывался, ну и не стерпели ребята, приложили его пару раз. Но других и пальцем не тронули.
– А вы никого не имеете права трогать, – пояснил Аркадий, – закон на то и закон, что на всех распространяется. Бойкова же имеет право признать виновным только суд…
Мне надоело слушать их перебранку, и я спросила:
– Ну и как заставить свидетеля разговориться?
Полковник охотно сменил скользкую тему на более спокойную:
– Элементарно.
Главное, дать понять человеку, что знаешь все, а с ним разговариваешь просто для проформы. Очень здорово действует фраза типа: «Ваша совесть ничего не подсказывает?»
Анна Касьяновна нервно затеребила край платка, накинутого на плечи.
– Если вы по поводу пропажи пяти новых комплектов белья, то поинтересуйтесь лучше у Елены Борисовны. Она его от директора получила, а уж каким образом новые простынки вмиг стали старыми…
– Нет, Анна Касьяновна, Петровка драными пододеяльниками не занимается, – прервала я кастеляншу, – дело куда более серьезно.
– Господи, да что?
– Ну и совесть ничего не подсказывает?
Но Анна Касьяновна упорно молчала.
– Помните Изабеллу Маркову, ну ту актрису, что во втором коттедже жила?
– Так она же умерла!
– Ее убили, сейчас дело отправлено на доследование, и выяснились кое-какие жутко неприятные для вас детали. Вера…
– Ну? – севшим голосом поинтересовалась кастелянша.
