У нее вообще по жизни всего несколько-то их и было, а если честно говорить, то вообще одна, Риточка Назарова.
– Кто? – изумленно спросила я.
– Маргарита Назарова, – совершенно спокойно повторила Раиса Андреевна.
– Рита?!
– Вы ее знаете? – удивилась старушка.
– Ну не слишком хорошо, шапочно, – начала я выкручиваться, – просто один раз пригласили на прием переводчицей, а госпожа Назарова была там с мужем. Но как же они подружились? Насколько я понимаю, Рита очень обеспеченная женщина, даже богатая, и потом, она старше Наташи…
Раиса Андреевна усмехнулась.
– Насчет возраста это верно, а насчет богатства… Оно к ней не сразу пришло, а с первым мужем. Был когда-то такой актер Инджикян, может, слышали?
Я напрягла память.
– Инджикян? Арам? Он, кажется, играл всяких злодеев, мошенников… Такой картинно красивый, восточный мужчина… Но, погодите, вы ничего не путаете? Он же жутко старый, я видела фильмы, снятые с его участием в пятидесятые годы…
Раиса Андреевна кивнула.
"
"– Правильно, он и есть.
– Как же так, такой дедуля… А вы сами где познакомились с Ритой?
– Квартира наша была коммунальной, – принялась упоенно рассказывать старушка.
Ничто так не радует пожилого, живущего в одиночестве человека, как возможность поболтать с внимательным собеседником. Вернее, не поболтать, а высказать все, что накопилось в душе.
Раисе комнату в Большом Козловском дали сразу после войны, как фронтовичке и орденоноске.
Сначала в этой квартире обитало три семьи, но потом одна выехала и ее площадь досталась учительнице. Теперь у нее стало две комнаты – девять и одиннадцать метров. В самой же большой кубатуре, двадцатипятиметровом зале, проживала Евгения Николаевна Назарова с дочерью Ритой. Потом мать умерла, и Риточка осталась одна. Была она красивой, но какой-то бесшабашной. Вокруг нее постоянно крутились кавалеры, многие приходили в гости, и тогда до глубокой ночи в комнате Назаровой звучала гитара и слышался тихий смех.
Но Раиса Андреевна никогда не ругала соседку. Молодость – дело понятное, ну когда же еще повеселиться? Когда на руках дети, уже не хочется петь до зари или хохотать до упаду, всему свое время…
Риту и Наташу разделяло несколько лет, и младшая с обожанием смотрела на старшую.
