Потом, увидав мою вытянувшуюся физиономию, быстро добавил:
– Но сегодня миролюбиво настроена, садитесь!
Я покорно влезла внутрь довольно узкого салона и, вдохнув неприятный, «кокосовый» аромат, исходивший от зеркальца заднего вида, на котором болтался освежитель, спросила:
– Что это вы несете?
– Так ловушку, – охотно разъяснил Ванька, – какая-то дрянь в саду поселилась! Корни грызет у деревьев, кусты пообглодала.
– Может, волк? – предположила я.
Ваня хотел было засмеяться. Уголки его рта начали разъезжаться в разные стороны, но потом парень, очевидно, вспомнив, что говорит с хозяйкой, все же удержался:
– Нет, волков тут не бывает, скорей уж крыса хозяйничает! Вот кусок сыра положил, эта дрянь забежит внутрь, дверка захлопнется, тогда и поглядим, что за разбойник!
Я поерзала на неудобном, жестком, продавленном сиденье и включила мотор.
Неожиданно он ровно заурчал, я выжала сцепление и бодро покатила к воротам.
Увидав меня на пороге, Раиса Андреевна удивленно спросила:
– Вы? Что-то случилось?
Я смущенно заулыбалась.
– Уж извините, бога ради, понимаю, что беспокою вас… Такая ерунда получилась, можно пройти?
– Конечно, – разрешила бывшая учительница, – входите, входите…
Я прошла на грязноватую, по-старушечьи заставленную банками кухню, села на липкую табуретку и забормотала:
– Понимаете, денежки счет любят, я вам доллары-то дала, а расписочку не взяла. Меня на работе отругали, начальник прямо ногами затопал, иди, говорит, бери бумажку.
– Господи, милая, – замахала руками Раиса Андреевна, – о чем разговор. Говорите, что писать…
Подождав, пока она нацарапает на бумажке несколько слов, я пробормотала:
– Уж извините, но у нас там такие люди! Наташа небось рассказывала!
Раиса Андреевна вздохнула.
– Да, говорила, что очень все чванливые, малоприветливые, в особенности начальство. Буркнут сквозь зубы и все. Никто не улыбнется, не поговорит по-людски. В общем, ты начальник – я дурак, я начальник – ты дурак.
У нас тоже в школе директор такой был, чистый ин-дюк. И смешно, и противно. Наташа иногда приходила усталая и жаловалась. «Ох, мамусечка, кабы не деньги, ей-богу, бросила б пресмыкаться».
Раиса Андреевна вздохнула, я мигом подхватила тему:
– Да уж, дружить там не с кем, не знаю, как у Наташи, а у меня ни одной родной души не нашлось!
Кабанова машинально стряхнула с полинялой клеенки какие-то крошки.
– У Наты тоже там подруг не было.
