Я проехалась недоверчиво-изумленным взглядом по этой жуткой конструкции снизу вверх и обратно — до узкой дыры под потолком и назад, к полу под стеной, обычно чистому, а сейчас засыпанному мелким мусором. Новенькая гипсокартонная стена-заплатка тоже была испачкана — не только кровью, но и пылью или грязью.
— Что случилось?! — В кладовку заглянула слегка запыхавшаяся Федоскина.
Все молча расступились, открывая ей вид на пугающую инсталляцию.
— Боже! — Старуха ахнула и отшатнулась.
— Кто это? — Ко мне наконец вернулся дар речи.
— Я пришель — он висель! — торопливо сообщила Шахноза и тоже посмотрела на мусор на полу.
— Ничего тут не трогайте! — предупредила я. — Все назад, выходим из помещения!
— А если ему еще можно помочь? — ожила Ирка."
"— Ты разве не видишь — кровь уже запеклась, он давно так висит. Надо позвонить в полицию. — Я машинально ощупала карманы своей пижамы, в которых, разумеется, не было телефона. Он остался на прикроватной тумбочке в «наш комнат».
— Я сама, — очнулась Федоскина.
— Знаю, кому звонить.
Слегка пошатываясь, она направилась в свою спальню. Наверное, тоже оставила телефон у кровати.
— Я завтрак готовиль, — посмотрев ей вслед, пробормотала Шахноза. — Кто-то ель?
— Кто-то дуб. — Ирка постучала кулаком по собственному лбу. — Дубина даже.
В тот момент я не поняла, о чем это она, решив, что подруга корит себя за бесчувственность. Нормальным людям положено бурно реагировать на такое явление, как неджанный-негаданный труп. Вон как орала простодушная и искренняя восточная женщина Шахноза! Федоскина ахнула и закачалась.
А мы с подругой только встали столбами, как две бесчувственные орясины!
— Есть не будем, аппетита нет, — ответила я домработнице, чтобы хоть как-то оправдаться. — Но вы сварите кофе для опергруппы, они с удовольствием выпьют.
На лице домработницы отразилось некоторое облегчение: получив хоть какое-то распоряжение, она явно почувствовала себя лучше.
— Чай, кофе, бублик, — кивнув то ли мне, то ли собственным мыслям, Шахноза быстро ушла в кухню.
Ирка все еще стояла, неотрывно глядя в кладовую и размеренно постукивая себя кулаком по лбу. Я приобняла ее, аккуратно развернула и подтолкнула в направлении нашей комнаты.
Там мы бухнулись каждая на свое ложе и какое-то время пребывали в молчании. Я лежала, глядя в потолок и прикидывая, не пора ли уже звонить полковнику Лазарчуку с сообщением, что таки да, он накаркал — мы нашли труп. Ирка сидела на кровати с закрытыми глазами, тоже о чем-то думала.
