Любые попытки сопротивления были бы заранее обречены на провал, это бодрая военнослужащая поняла сразу. А вот каким чудом она взлетела на то же самое дерево, да ещё веткой выше храброго подъесаула – объяснить, увы, уже не смогла… Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что седой эльф всё-таки оказал пассивное сопротивление – он удрал! Честное слово, с поразительной для его возраста лёгкостью вывернулся из когтистых лап свежеобращённых чудовищ и дал такого дёру, словно ему вставили реактивный двигатель…
Виновница произошедшего начала с традиционных вопросов:
– Таки в чём же это я дала вам повод для упрёка?!
Иван только тихо вздохнул, качая чубатой головой, и постарался поудобнее притулиться к сосне.
Кошмарные монстры по деревьям лазить, видимо, не умели, но, нервно порыкивая, бродили внизу, терпеливо поджидая сбежавшую добычу. Рахиль ещё пару раз попыталась завязать разговор."
"Сначала по типу: «А что я такого сделала, хотела как лучше, и так всё время вас спасаю, а вы ведёте себя, как убеждённый антисемит, хотя говорили, что им не являетесь, но таки сами же наводите на убийственные подозрения…» Потом в обратную сторону: «Ну, конечно, нет мне прощения, вы так и будете на меня молчать, а я полна раскаяния, и почему приличная девушка не может хоть иногда побыть дурой на чисто бытовом уровне?» Подъесаул демонстративно захрапел, незамедлительно получив в ответ: «Ах, вы тут спите, а я могу упасть, где ваше мужское достоинство, а как же казачья клятва охранять униженных и оскорблённых, я таки всё ещё девушка, и кто всегда в ответе за тех, кого зачем-то приручил?!» В общем и целом, ночь прошла весело.
Иван Кочуев так и не вспомнил, на каком этапе действительно уснул, монотонное бубнение госпожи Файнзильберминц убаюкивало круче любой колыбельной. Рахиль тоже в конце концов придремала, по казачьему примеру крепко обхватив ствол стройной сосны. Что кому снилось, доподлинно неизвестно, но вот проснулись они почти одновременно от предрассветного холода, затёкшести всех мышц и тоскливого поскуливания внизу.
Перепуганные чудовища, сбившись в кучу, зябко жались друг к дружке, печально подвывая по непонятной причине. Потом кто-то из них обречённо указал когтем на дальний берег озера, и они все дружненько бросились наутёк. Казак протёр глаза – вдоль кромки воды, торопясь, семенили две старушки учительствующего вида, изящный молодой человек в очках и… живой-здоровый эльф!
– Наши в городе, – сонно выдохнул Иван, разжимая руки, после чего мешком упал вниз.
