Каждый монах был углублён в молитвы, что, во-первых, радовало (есть же истинно верующие люди!), во-вторых, огорчало (не хотим стать такими же!). Поэтому, когда в трапезную вбежал очередной послушник в длинной рясе, на него не обратили должного внимания. Вернее, не сразу обратили…
– Ваня?!
Бывший подъесаул не сразу смог заговорить, его душили слёзы.
– Таки разговор с церковным начальством как-то не задался, – прозорливо угадала Рахиль. – Они наверняка навалились сзади, шестеро на одного, вы даже не успели потрогать шашку, хотя сопротивлялись, как лев!
– Они… а они… у меня… я же им…
– Терпи, казак, а то мамой будешь, – сострадательная еврейка утешающе поправила Ивану сидящую набекрень чёрную монашескую скуфейку.
– Вы как ребёнок, честное слово… Нельзя же всегда быть таким откровенно прямолинейным. Поверьте, даже слова «да» и «нет» можно передавать с тысячей смысловых оттенков…
Пока она разъясняла молодому человеку элементарные основы дипломатии, старый эльф высунулся из трапезной наружу, узрел идущую к ним делегацию и шёпотом доложил:
– Этот рыжебородый деспот идёт сюда, с ним несколько человек.
Будем драться? У нас ещё есть кинжал, автомат и меч…
– Таки зачем?! Библия учит нас, что со святыми людьми всегда можно договориться!
Она только-только успела попросить Миллавеллора подержать казака на коротком поводке, как отец Никодим встал перед ними, подобно девятому валу на картине Айвазовского.
– Не след тут долго чревоугодничать, пора и делу послужить. До вечерни по хозяйству помочь надобно, двор вымести, посуду перемыть, да мало ли… Вот и беритесь, благословясь!
– Батюшка, – скромно опустив очи долу, спросила Рахиль. – Позвольте лишь один вопрос полюбопытствовать…
– Баловство это! Не пристало девице вопросами маяться.
– Ну, один! Маленький-малюсенький… Если мы тут быстренько всё приберём, вы нас отпустите?
– Дитё глупое, неразумное, – нахмурив брови, определил святой отец.
– За воротами обители – земли чужие, грехом да скверной полные, искушениями обильны, власти диавольской подвержены… Тока здесь, у нас, и есть истинный Рай! В отрешении от мирского, в молитвах беспрестанных, в мыслях чистых, смиренных, к престолу небесному направленных…
– Таки не пустите?
– Не пущу!
– Спасибо за откровенность, – широко улыбнулась коварная иудейка, демонстративно засучивая рукава.
