– Вернисаж, – одухотворённо подтвердил голодный подъесаул, искренне стараясь отвлечь внимание всё той же Рахили от бурчания в её собственном пузе. Увы, она не была склонна поддерживать разговор…
– Знаешь, а всё-таки в этом что-то есть… Вот так, беззаботно, налегке плыть в дурманящую неизвестность, полностью отдавшись на волю волн и Провидения. А лодка нежно укачивает нас, словно рука Господа заблудившихся детей…
Юная еврейка отвернулась, хотя вроде бы её душа отнюдь не была чужда поэзии. Седовласый эльф вообще нагло дрых на корме, и казак, чуть пожав погонами, вновь начал раздумчивый разговор сам с собою…
– Я иногда задумываюсь над неким приоритетом этой извечной борьбы духа и тела.
Почему одно немыслимо без другого? Почему, терпя душевные муки, мы терзаем своё тело, пытаясь физической болью заглушить духовную? А тренируем дух, мучая именно тело? Какой смысл в самосовершенствовании, если судьба всё равно подкинет нам то испытание, к которому мы не готовы? Ибо то испытание, которое мы уверенно готовы преодолеть, по сути, таковым не является! Ты меня не слушаешь?
Бывшая израильская военнослужащая нехотя повернула голову, встретившись с подъесаулом взглядом.
Её глаза были непроницаемо глубоки…
– Рахиль?! Тебе не интересно?
– Ну, почему же… Таки, пожалуй, да! Только не оно…
– Не понял…
– Ой, конечно, как можно меня понять, – самокритично поцокав языком, она вновь пристально посмотрела в лицо Ивану. – Я же не ору «горько» и не лезу обниматься при всех с руками, вымазанными жареной курой! Я не бегаю, громко дыша через раз, за голыми нимфеями! Я не прижимаю меня же за плечи, чтобы через полчаса жгуче целовать казацким поцелуем крашеную стерву до состояния «берите на мне всё, оно таки сплошь ваше!».
– Да брось ты, – невольно смутился молодой человек, опуская взгляд и зачем-то поправляя портупею. – Это глупо… между нами, в смысле между ней и мной, ничего такого… не было ничего! Это… тактический манёвр, сработало ведь…
– Манёвр?! – с ужасом ахнула Рахиль, театрально хватаясь за сердце.
– Ваня, вы видели её глаза? Она же поверила вам на этот поцелуй! Она таки не забудет его и после тысячи реинкарнаций, а вы… а для вас оно манёвр?! Ой, как глубоко вы сделали мне больно…
Кочуева спасло только то, что течение плавно вынесло лодку на отмель. Металлическое дно заскрипело по песку, казак резко спрыгнул в воду и, подтащив лодку к берегу, подал девушке руку. Она её не приняла, промочила брюки, но выбралась сама.
