Подъесаул сгрузил его в уютный уголок, ещё раз мысленно возблагодарил Господа за умение пить по-казацки и, придерживая шашку, чтоб не звякала, вышел из помещения. Встретив в коридоре Рахиль, тоже особенно не удивился – как он успел заметить, девушка отличалась завидной пунктуальностью.
– Айда за Миллавеллором?
– Таки чем спиртным от вас несёт в неароматной манере?
– Опять отвечаешь вопросом на вопрос?
– Это бытовой наезд для поддержания разговора или первый признак антисемитизма?
Иван махнул рукой и, широко улыбнувшись, приобнял еврейку за плечи.
Девушка сладко вздохнула, мурлыкнула и потёрлась щекой о казачий погон, как довольная кошка.
Дальнейший путь они так и прошли в обнимку. По пути встретили двух клиров, никого не тронули, наоборот, – поздоровались вежливо. В свою очередь, лишённые «радикального ума», ребята даже подсказали нашим героям, где находится склад, охраняемый бывшими эльфами, а когда раздался заунывный рёв сирены, напомнили, что «это сигнал общего сбора в главной зале».
Видимо, инопланетные бесы уже оповестили кого следует…
– Минут десять у нас точно есть, – рассудительно заметила Рахиль. – Пока они соберутся все, пока им поставят задачу, пока они нас найдут, пока разберутся, что шарахнуло во дворике…
– А что-то должно шарахнуть?
– Вроде того… Таки это будет называться «удрать под шумок»… И если я им всё понапопережимала правильно, то шумок получится – пальчики оближешь!
Свернув за очередной поворот и спустившись по лестнице вниз, наши герои поняли, что сбились с пути.
То есть попали на круглую площадку, от которой шли четыре узких тоннеля, а клиры сказали, что в склад ведёт средний. Определить «средний» тоннель из четырёх предоставленных ребята не смогли ни посредством логики, ни дежурной перебранкой с переходом на личности.
Правда, последнее давалось казаку недёшево, в его отношение к Рахили закралась неожиданная теплота. Он вдруг понял, что у неё удивительные глаза, хорошее чувство юмора и ему нравится слушать её голос, даже если она просто ругается.
Рахиль тоже не была дурой и отлично всё видела, но никакие силы на свете не заставили бы её прилюдно признаться, что ей «таки оно приятно…». Поэтому разговаривали, как всегда, на эмоциях…
– А покрепче выразиться уже не можешь?
– От такого же и слышу!
– Сама ты это слово!
– Ну и… тссс! – Мигом опомнившаяся еврейка ладошкой прикрыла подъесаулу рот. – Кто-то идёт, слышите?
По лестнице вслед за ними мягко шуршали лёгкие шаги.
