Ты ведь хочешь это услышать, да? К чему ты так рвешься? Неужели этот урод так сильно въелся в твои мозги, что все спустишь и опять пойдешь к нему?! Чтобы тебя продали в очередной раз?!
Рявкает так, что стены сотрясаются, взгляд у него опять полыхает, понимаю, что Баграт совсем не так спокоен, как кажется.
Моргаю. Горечь разливается по нутру. С этим мужчиной никогда не было легко и однозначно, а сейчас я в его цепких лапах.
Не отпустит он меня. Не так легко.
Застываю на месте, ресницы дрожат, плакать не могу, не хочу.
– Нам предстоит о многом поговорить, Надя, – добивает, наконец, словами.
Разворачивается и идет в сторону лестницы, а я смотрю на широкую спину уходящего мужчины и понимаю, что не могу оставаться в этом доме больше.
Вдох – выдох. Где-то шваркает дверь так громко, что до меня звук доходит, и я выхожу из кухни. Иду в холл и оказываюсь у входной двери.
Слезы застилают взор, но все же взгляд цепляется за что-то знакомое. Замечаю в вазочке тэговые ключи от машин. Их несколько, но взгляд останавливается на том, что с брелоком в виде поломанного гвоздя.
Почему-то вспоминаю, как Баграт учил меня, как впервые посадил за руль, и я кричала от чувства дикого восторга, когда летела по безлюдной трассе навстречу закату с любимым мужчиной, а потом был секс, горячий, огненный, на заднем сиденье.
Потом я получила права и Умар подарил мне автомобиль, который я оставила, так и не заведя мотор новенького седана.
Не успела. Сказка кончилась.
Странно видеть эти ключи и осознавать, что Умаров остался верен своей привычке хранить ключи в вазочке.
Угнетенность щелкает так, как если бы кто-то мне врубил с силой в солнечное сплетение.
Стены начинают давить. Воздух заканчивается. В мозгу вспыхивает мысль, что я не могу оставаться здесь дольше. Ни на секунду. Я домой хочу.
Я часто слышала про аффект, но никогда не думала, что может быть так больно и обидно, я нахожу себя уже в спальне, беру сумочку и прижимаю к груди.
На сколько Баграт меня оставит в покое? Да и оставит ли!
Да, сейчас он сказал ждать утра, ждать одежду и его позволения покинуть дом, но…
«Не могу! Не могу! Не могу!» – бьет набатом по вискам, пальцы дрожат, а ноги сами несут вниз по лестницам.
Кто сказал, что я сильная? Кто сказал, что я смогу вытерпеть Умарова?
Еще раз попасть под его каток. Душа рвется на части, а тело вибрирует от неудовлетворенности. Сердце отдает дикой пульсацией, слезы обжигают.
Вылетаю в холл и цепенею рядом с вазочкой с ключами.
