Слезы все же скатываются по щекам, пока Баграт перебирает мои локоны, постепенно ослабляя захват.
Чуть отстраняется и опять смотрит в мои глаза, причем кажется, что сначала смотрит в один зрачок, а потом во второй.
– Я не могу так. Баграт. Не хочу быть с тобой, – чуть прикусываю губу и проговариваю, – не могу…
Да, я не могу быть с тобой, не могу доверять, потому что боюсь. До одури опасаюсь того, что ты можешь сделать со мной, что мои самые страшные кошмары воплотятся в жизнь.
Наконец, отпускает меня. Меняется на глазах.
Закрывается."
"– Не можешь, значит, – повторяет абсолютно ледяным тоном, прошибает меня изменившимся взглядом.
– Не могу.
Выдыхаю едва слышно, а у самой душа в пятки уходит. Я хочу домой. К сыну. В тепло и уют. В безопасность. Пусть мнимую, но мою. Я хочу в свой мир, который я собирала по кускам.
– Дай мне свободу, Умаров, и исчезни! Просто оставь в покое. Я три года…
Запинаюсь, чуть не выдаю, что все это время пыталась жить без него, чуть вслух не произнесла, опускаю взгляд, не могу больше на него смотреть.
Не хочу.
Внезапно слышу громкий звук и вздрагиваю, а когда глаза распахиваю, вижу, как Умаров одним ударом снес столешницу.
– Три года… – повторяет зло, цедит слова. – Три года ты путалась с этим выродком и прощала ему все. Тебя чуть на асфальте не раскатала свара ублюдков, тоже спишешь?!
Я знаю, что этот мужчина собственник до мозга костей, но молчу. Пусть думает все, что хочет. Только пусть отпустит.
Мы оба кипим. Не знаю, почему он решил вернуть свою постельную игрушку, но я ощущаю, что нахожусь в шаге от истерики.
– Три года. Баграт. У меня своя жизнь. А ты… у тебя есть личная жизнь, вот и займись ею, а не вытаскивай бывших любовниц из-под бандитов с улиц! А потом сам становись таким же! Чем ты лучше их всех?!
Что я несу?! Что же я делаю?!
В горле дерет. Ощущение, что ком застрял. Не продохнуть.
– Замолчи!
Рявкает так, что сердце вздрагивает. Глаза у него экранируют. Становятся похожими на небо, темное, грозовое.
Бросает взгляд в сторону.
– Уходи…
Не сразу реагирую на голос. Не понимаю, что Умаров говорит эту фразу именно мне.
– Что?!
– Что слышала. Вон пошла. К своему муженьку. Ты ведь этого хочешь.
Да. Этого. Конечно. Только вот в противовес на душе скребет что-то непонятное. Болезненное.
– Утром тебе вернут одежду, и водитель отвезет, куда скажешь.
– Так просто? – спрашиваю с надеждой.
Буравит меня немигающим взглядом, нечитаемым, и выдает зло:
– Еще раз. Надежда.
