Взгляды скрещиваются подобно клинкам и отец спустя небольшую паузу проговаривает:
– Ты можешь не простить меня. Более того, ты имеешь все основания, но я хочу, чтобы ты меня выслушал, сын…
Ничего на это не отвечаю. Молча откидываюсь в кресле и перевожу взгляд на стену, слов нет, желания сотрясать воздух тоже.
Отец…
Мой отец стоит за самой большой бедой в моей жизни…"
"Не хочу думать о том, что могло быть, если бы я не перекупил долг Виталика… Не хочу заводиться от мыслей относительно того, что именно могло случиться с моей женщиной и моим сыном…
Не хочу!
Но думаю и пальцы хрустят из-за того, что в кулаки сжаты.
– Твой брак был договорным, Баграт, мы с Рашимом дружили, и очень давно решили объединить наши семьи кровными узами, упрочить влияние. У него росла дочь, у меня сын. Я всегда благоволил к этой девочке, как к дочке, которой у меня не было… Кроткая, тихая, гордость семьи моего хорошего друга и партнера… мы все решили еще задолго, как объявили о вашем обручении…Я знал, что ты ее не любишь, но думал, что со временем ты примешь ее, что чистая девушка согреет твое черствое сердце…
Время шло, но вместо того, чтобы хорошеть, моя невестка с каждым днем становилась все более грустной, желанный наследник так и не радовал нашу семью своим появлением, а однажды она пришла в мой кабинет и разрыдалась… рассказала о ваших проблемах… о том, что ты ночами домой не приходишь и что у тебя есть другая женщина…
Вскидываю бровь.
Отец каждым своим словом доказывает, что абсолютно не в теме того, что происходило у нас с женушкой.
Умная гадина все вывернула наизнанку, сделав виноватым меня, в то время как сама…
О чем я ему и заявляю:
– Ты ведь не знаешь, что именно сделала моя порядочная жена? – наконец, выдаю и смотрю в глаза отцу, который замолкает и фокусирует взгляд на мне.
– Ну что же, я тогда промолчал. Развелся. Решил все с Рашимом, полагаясь на его порядочность, но для некоторых подобные понятия, как я уже вижу, не ценятся.
Отец хмурится. Не понимает, к чему веду.
– Что было, сын?
– Твоя горячо любимая Лола тоже не горела желанием становиться моей женой, а все потому что это не я ей изменял! Это у нее был любовник!
Отец приподнимается на подушке, лицо у него перекашивает из-за приступа лютого бешенства. За такое он бы не пощадил. Удавил бы собственными руками. Старший Умаров всегда был скорым на расправу, как со своими, так и с чужими.
