Знаешь, что прячется за твоими ухмылками? Ничего. Ты как… как яичная скорлупа. Такой же пустой. Можешь врать кому угодно — но я все вижу. Ты просто оболочка человека. Я не желаю иметь с тобой дел”.
Проклятая катастрофа.
Усевшись за стол у стены, я оглядел переполненный зал, откинулся на спинку стула и постарался не сжимать руки в кулаки.
Я и правда не чувствовал внутри — ничего. Уже давно.
Оболочка человека.
Так и есть.
Алан все пытался меня оживить, он же мой друг. Но меня, по правде говоря все устраивало.
Разве что эта катастрофа заставляла все внутри дрожать и волноваться, как будто я был впервые влюбившимся мальчишкой.
“Оживать больно, Кайден”, — часто говорил Алан, строя из себя умудренного опытом кронпринца, который, к тому же, смыслит кое-что в счастливой семейной жизни и в целом — в жизни.
Ну уж нет.
Обойдусь. У меня есть титул, есть деньги, есть девушки — что еще нужно для счастья?
А катастрофа, раз уж так меня ненавидит, может не волноваться: больше я ее покой не потревожу. Не родилась еще та, за которой я буду бегать, как прыщавый подросток.
И все-таки — что я здесь делаю?
Я еще раз оглядел таверну. Внутри она выглядела лучше, чем снаружи. Горели теплым желтым светом лампы, вкусно пахло мясными пирогами, стол, за который я сел, был девственно чистым — никаких липких пятен и крошек.
Есть я здесь все равно не собирался, конечно. Хватило мне походных кухонь и еды сомнительной свежести и еще более сомнительного вкуса.
Краем глаза я уловил слева какое-то движение и, обернувшись, увидел светловолосую худенькую девушку — Селия? Подруга катастрофы?
Что она забыла в этой дыре?
Смотрела Селия на меня, и про себя я ругнулся: не хватало только, если меня здесь узнают.
В этом богом забытом уголке столицы, конечно, вряд ли кто-то знал меня в лицо, а портреты мои Алан запретил печатать в газетах несколько лет назад.
Рядом с Селией сидел парень, который сверлил меня самым ненавидящим взглядом из возможных. А этому-то я чем не угодил? Кажется, он учится на моем курсе. Приветственно кивнув, я обернулся и замер.
А кто это у нас здесь?
Катастрофа!
Лори Гринс стояла у ведущей в кухню двери и смотрела на меня огромными испуганными глазами.
На ней был темно-синий фартук, кудрявые волосы она собрала в пучок на макушке — волосы были такими длинными и пушистыми, что пучок получился огромным, не намного меньше ее головы.
Хотелось распустить его, посмотреть, как тяжелая волна упадет на спину, зарыться в волосы пальцами и…
— Мышь, — ухмыльнулся я.
