Коновалы, мать их за ногу, Гиппократа на них нет, – грозно рычит на закрытую дверь.
– Нет, они хорошие, – защищаю бедных медиков, и так пострадавших от ярости Славина. – Они меня спасли. И дочку.
Петя хмурится, внимательно разглядывая меня и о чем-то размышляя.
Вспоминает наши партнерские роды?
Боженьки, у него психологическая травма, наверное, и дикое отвращение ко мне. Не каждый мужчина согласится быть рядом в момент появления ребенка на свет. Макс хоть и подписался на это, чтобы меня не обижать и в глазах родителей выглядеть ответственным отцом, но почти сразу пожалел о своем решении.
Ни одного занятия со мной не посетил – все время ссылался на загруженность на работе. Я верила. Он ведь дипломированный юрист. Занимается благородным делом и помогает людям. Как Петр…
Теперь я понимаю, что Макс просто избегал меня. Чем больше рос мой живот, тем реже он бывал дома и сильнее отдалялся.
– Ой-ё-ёй, – хнычу, спотыкаясь на ровном месте.
Вздохнув, Славин наклоняется и подхватывает меня на руки.
Поднимает, не прилагая особых усилий, как пушинку. В сознании мелькает картинка, как он несет меня беременную к машине. Надеюсь, это плод моего воображения, но… Ощущения слишком знакомые и реальные.
Я никогда не отмоюсь от испытанного стыда. Угораздило же! Да еще и кем? С Петром! В прошлом он оставил меня, так сейчас и вовсе сбежит сверкая пятками. И я его не осуждаю.
– Ты сама вместе с ребенком вытекла? – бурчит недовольно и грубовато. – Голодала всю беременность? Гамадрил хреново кормит? – продолжает причитать, а я не понимаю, о ком он.
– Совсем ничего не весишь, как модель-анорексичка. Нельзя же так.
Теснее прижимаюсь к нему, крепче обвиваю шею руками, украдкой изучаю небритое, суровое лицо. Петя изменился, стал старше и строже, но при этом еще привлекательнее. Он как элитный пятизвездочный коньяк. Чем больше выдержка, тем вкуснее.
Краснею, прячу взгляд, уткнувшись носом в хлопок футболки. И о чем я только думаю? Замужняя женщина с ребенком! Серьезнее надо быть.
Взрослее, в конце концов. Но рядом с Петром я вновь маленькая девочка с побитыми коленками.
– У меня… был токсикоз, – опомнившись, отвечаю ему.
Петя бережно опускает меня на твердую койку, подкладывает под голову и спину подушки, расправляет одеяло, чтобы накрыть мне ноги.
– Я сама, – забираю колючий плед. Натягиваю до самого горла, но спрятаться от острого, изучающего взгляда Славина не получается. – Спасибо вам… Тебе… – путаюсь в словах.
