Как же так?
– Моя Лизонька, – лепечу одними губами.
Дверь распахивается без стука. Поднимаю взгляд на вход, хотя уже ни на что не надеюсь.
– Подожди, папа. Это не мой ребенок, – с порога выпаливает Макс. – Так что я могу оспорить отцовство, развестись и опять стать свободным."
"Он красный, как рак, волосы влажные и взъерошенные, скула припухла, пальто расстегнуто, а на боку – белый след от снега. Выглядит так, будто его привязали к бамперу и тащили по сугробам вслед за машиной. При этом… Максим сияет так ярко и радостно, как если бы выиграл миллион в лотерею.
Потрясает какими-то бумагами, скрученными в трубку и зажатыми в руке.
При виде него у всех пропадает дар речи. В помещении воцаряется тишина, нарушаемая лишь размеренным звуком шагов. Наши взгляды устремляются за спину Макса. Секунду спустя там вырастает Славин. Обходит младшего Адова, небрежно толкнув его плечом, и уверенной походкой направляется к нам. Садится на торце стола по правую руку от меня, победно подмигивает мне и откидывается на спинку стула, вальяжно расставив колени.
С левой стороны напряженно покашливает Константин.
– Какого лешего здесь происходит? – озвучивает юрист мои мысли.
Глава 22. Рогоносец
Петр
«Пампушка, все будет хорошо. Доверься…»
Развалившись в водительском кресле, я набираю Кире сообщение, но прерываюсь на середине фразы. Бросаю взгляд в боковое зеркало, прищуриваюсь. Не успеваю дописать, заметив подъезжающий автомобиль.
– Трындец, и года не прошло, – ругаюсь себе под нос, пока он пристраивается ко мне сзади.
Надеюсь, хоть парковаться гамадрил умеет? Или права тоже папа по блату получал?
Так и не закончив мысль, машинально нажимаю кнопку: «Отправить» – и прячу телефон в карман. Бью ладонью по бардачку, лихорадочно и грубо открывая его, достаю бумаги. Скрутив их, нервно сжимаю в руке.
Выдыхаю.
Покидаю теплый салон машины и выхожу на мороз. Ледяной, пронизывающий до костей зимний воздух бодрит. Ветер хлещет по лицу, впиваясь в кожу миллиардом иголок, снежинки липнут к волосам и куртке, забираются за шиворот.
Холодно, мать вашу, как в рефрижераторе, врубленном на полную мощность. Но мне плевать на все, кроме корявой фигуры в темном пальто, которая вываливается из внедорожника.
Подняв воротник, шагаю к нему по снегу.
– Максим, есть разговор.
Без приветствия хватаю его за шкирку и жестко разворачиваю к себе лицом. От неожиданности он поскальзывается на участке льда, чуть не падает, но повисает в моей хватке, как обосравшийся котенок. Смотрит зашуганно.
