Одумавшись, они шустро скрываются в подсобке, не отлипая друг от друга.
– Я запросил видео с камер, установленных в заведении, где Максим и Кира отмечали свадьбу, – комментирует Константин, пока Адов сидит с отвисшей челюстью, уставившись в экран. – И вот, собственно, чем занимался жених, оставив беременную невесту в зале.
Кино продолжается… Видно, как я захожу в подсобку и вскоре вылетаю оттуда в слезах. Следом в коридор вываливается Макс практически без штанов, подтягивает их на ходу. Смахивает с головы и рубашки мусор, осматривается.
Растрепанная ведущая без парика выглядывает из проема двери.
– Довольно! Выключите! – яростно цедит опозоренный прокурор. – Это вмешательство в личную жизнь.
– Вы прекрасно знаете, что нет, – пожимает плечами Воскресенский. Удивляюсь его выдержке. Пока мы горим, он холодный и умиротворенный, будто робот. – Камеры видеонаблюдения в общественном месте. Если я предоставлю этот ролик суду, то он примет его во внимание.
– Но вы же этого не сделаете, Константин?
– Разумеется, – неожиданно соглашается, но это всего лишь хитрый маневр, чтобы усыпить бдительность и ударить.
– Я все еще надеюсь, что мы сможем с вами спокойно договориться, а не устраивать шоу в суде. В противном случае… я не смогу утаить материалы дела.
– Тц, предупреждали меня, что вы тот еще гов… – зажевав ругательство, Адов тяжело вздыхает. Лихорадочно растирает щеки ладонями, достает платок и смахивает пот со лба.
Все это время адвокат Максима не подает признаков жизни. Марионетка, нанятая для прикрытия, а на самом деле все решения принимает отец.
И сейчас ему очень тяжело. На мгновение даже жаль его становится.
Уловив замешательство Адова, Константин меняет тактику: дожимает его, но гораздо мягче.
– Слушайте, моей клиентке ничего от вас не нужно, кроме собственного ребенка. Развод можно оформить тихо и мирно, без скандалов.
– Как вы не понимаете, Константин! Не могу я родную кровинку отправить в свободное плавание, – сокрушается Игнат Валерьевич, словно сам угодил в ловушку.
– Это ведь бомба замедленного действия. Придет момент, и ее используют против меня. Если не Кира, так недоброжелатели, – барабанит пальцами по столу, выпрямляется и жестко выдает: – Мы будем бороться за внучку, несмотря ни на что. До последнего…
Испуганно всхлипываю, с надеждой смотрю на мрачного Воскресенского. Судя по его задумчивому выражению лица, все пропало. Неужели я потеряю дочь? Нет! Лучше сбегу с ней и спрячусь! Но… Петя ведь обещал, что все будет хорошо.
