Мне никогда не приходилось называть себя иначе, как Фабиано, и этого было достаточно.
Судья закрыл дверь и объяснил нам правила. Их не было. За исключением того, что это была не смертельная схватка, так что Змея, скорее всего, будет жить."
"Змея ударил себя в грудь руками, издав боевой клич. Что бы ни придало ему смелости.… Я поднял руку и поманил его к себе. Я хотел начать этот бой. С ревом он бросился на меня, как бык. Я увернулся, схватил его за плечо и три раза подряд ударил коленом в левый бок. Воздух покинул его легкие, но он не упал.
Он замахнулся на меня кулаком. И взял меня за подбородок. Я отскочил назад, целясь ему в голову, и, несмотря на его быструю реакцию, моя нога задела его ухо. Шатаясь, он ввалился в клетку, покачал головой и снова атаковал. Это было бы весело.
Он продержался дольше, чем последний. Но в конце концов удары по голове настигли его. Его глаза все больше и больше теряли фокус.
Я схватил его за затылок, поднял колено и в то же время опустил его лицо. Его нос и скула сломались о мое колено.
Он хрипло взвыл и упал навзничь. Я пошел за ним. Я пнул его ногой, а когда он с оглушительным грохотом упал на землю, склонился над ним и ударил локтем в живот. Один. Два. Он слабо похлопал по полу, лицо опухло, дыхание затруднено.
— Сдавайся! — воскликнул судья.
Я никогда не понимал таких людей, как он. Я скорее умру, чем сдамся. В смерти была честь, но не в мольбе о пощаде. Я поднялся на ноги. Толпа зааплодировала.
Римо показал мне большой палец со своего места за столом с шишками.
По возбужденному блеску в его глазах я понял, что он хочет поскорее вернуться в клетку. Болтать с большими шишками, было в его списке ненависти. Но кто-то должен был это делать.
Нино был красноречив и искушен, но через некоторое время он забывал изображать эмоции на лице, и как только люди понимали, что у него их нет, они бежали так быстро, как только могли.
Савио был капризным подростком и Адамо. Адамо был ребенком.
Я обернулся. Леона все еще сидела на табурете перед баром, с ужасом наблюдая за мной.
Это был взгляд, который был ближе к тем, к которым я привык от людей. Увидев меня в таком состоянии, покрытого кровью и потом, она, возможно, поняла, почему должна бояться меня.
Она высвободила ноги из платья, спрыгнула со стула и исчезла за вращающейся дверью.
Я выбрался из клетки, с пола капала кровь и пот. Мне нужно зашить себя.
— Хороший бой. — слышал я, как говорят мне гости.
Я пожал несколько поздравляющих рук и вернулся в раздевалку.
