Она провела рукой по моим потным, испачканным кровью волосам.
— Теперь мы можем быть вместе? Я имею в виду по-настоящему?
— Мы можем и будем. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Я хочу привязать тебя к себе, хочу, чтобы ты больше никогда не уходила.
Это было не романтично, не мило. Но я не был ни тем, ни другим.
— Тогда я в порядке.
Я издал короткий смешок, затем поморщился. Она слегка коснулась моих ребер, но даже это причиняло боль.
— Но почему ты хочешь меня в первую очередь? Я думала об этом с самого начала, но я знала, что ты никогда не скажешь мне правду, — сказала она.
"
"— И теперь ты думаешь, что я скажу?
Она провела пальцем по порезу под моей скулой.
— Сейчас ты довольно потрясённый. Я думаю, что сейчас мой лучший шанс.
— Ты становишься все хитрее.
Она пожала плечами.
— Выживает сильнейший и все такое. Или как ты это называешь?
Я просунул руку под ее рубашку и лифчик и провел указательным пальцем по ее соску. Он сморщился сразу же под действием служения.
Леона облизнула губы, ее глаза остекленели.
— Почему? — она повторила ранее заданный вопрос. Я потянул ее за сосок. Она улыбнулась. — Перестань меня отвлекать.
Я скользнул другой рукой вверх по ее бедру и в ее шорты. Мой большой палец оттолкнул ее стринги и скользнул в ее влажное тепло. Она все еще была напряжена, но сопротивления не было. Ее стенки сжались вокруг моего пальца, когда я медленно скользнул внутрь и наружу. Она застонала и начала покачивать бедрами.
— Почему, — снова выдавила она, покачивая своей киской в моей руке.
Я поменял большой палец на два и начал двигаться быстрее. Я встал и приподнял ее рубашку, затем сомкнул губы вокруг идеального розового соска. Я почувствовал вкус пота на ее коже. Она боялась за меня, за нас. Я сильнее пососал ее сосок. Она задохнулась, медленно приходя в себя. Я добавил третий палец, и она вцепилась мне в плечи, выражение ее лица было смесью экстаза и дискомфорта. Боль пронзила меня, когда ее пальцы впились в ушибленную кожу, но это было чертовски приятно.
Я вонзил в нее пальцы сильнее и быстрее, наслаждаясь ее теснотой, ее влажностью, ее всхлипываниями. Черт, эти задыхающиеся звуки были музыкой для моих ушей. Ее стенки сомкнулись на моих пальцах, и она откинула голову назад, издав долгий стон.
Я отпустил ее сосок и смотрел, как мои пальцы входят и выходят из нее. Ее хватка на моих плечах ослабла. Она медленно открыла глаза и посмотрела на меня.
