Позже, когда мы лежали в объятиях друг друга, я пробормотал.
— Я не против умереть за тебя.
— Не надо, — прошептала она. — Не говори так. Ты не умрешь.
Я поцеловал ее в макушку.
— Любовь только убивает. Так говорил мой отец. Полагаю, в одном он был прав.
Леона перестала дышать. Она подняла голову. Один взгляд в ее васильковые глаза, и я понял, что она того стоит.
— Ты только что...?
— Спи, — тихо сказал я.
Г Л А В А 25
Ф А Б И А Н О"
"— Тебе повезло, что мой брат сделал это для тебя, — сказал Нино.
— Я бы перерезал тебе горло.
Он сказал это клиническим голосом. Для него это была логика и прагматизм. Для Римо это было личным. Для Римо я был как брат и пошел против него.
Нино подошел к братьям. Все места были заняты, и еще больше зрителей стояло у стен, с глазами, жаждущими битвы всей жизни. Леона заломила руки, переводя взгляд с меня на Римо, окруженного тремя братьями, даже Адамо в кои-то веки наблюдал за схваткой. Они знали, что это может быть их последний шанс попрощаться с ним.
Возбуждение толпы медленно закралось в мои кости. Трепет борьбы охватил меня.
Римо посмотрел на меня. Сегодня мы оба умрем. Мы знали это. Любой другой результат был бы чудом. Леона не хотела отпускать меня, когда Гриффин позвал меня по имени. Прежде чем ослабить ее хватку, я поцеловал ее на глазах у всех, потому что это больше не имело значения. Я отстранился и забрался в клетку, где меня уже ждал Римо.
Гриффин что-то говорил толпе или нам, я не был уверен. Римо приблизился и остановился только тогда, когда его грудь почти коснулась моей.
— Я любил тебя, как брата. Сегодня все закончится. — он протянул руку.
Я не был уверен, что Римо способен любить. До Леоны я тоже был уверен, что не способен на это. Я схватил его за предплечье, моя ладонь накрыла татуировку на его запястье,и он повторил этот жест. Потом мы отпустили его и сделали несколько шагов назад.
Гриффин выбрался из клетки и запер дверь, прежде чем закричать.
— До самой смерти!
Бар взорвался аплодисментами, но все это отошло на второй план.
Это было о Римо и я.
Я бросился вперед и он сделал так же. После этого наш мир сузился до этой борьбы, до этого момента. Римо был быстр и зол. Он нанес несколько хороших ударов, прежде чем мой кулак впервые врезался ему в живот. Во рту у меня была кровь, правый бок сильно болел, но я не обращал внимания ни на то, ни на другое, сосредоточившись на Римо, на его вздымающейся груди, на его прищуренных глазах.
